— Вы мошенник, мой лорд, — девушка же проводила ее грустным взглядом, а потом сама потянулась к вазе с конфетами, чтобы там найти такую же. Дотянуться ей было не суждено. Чем сильней она наклонялась, тем дальше оказывалась ваза. А Ринар самодовольно улыбался, наслаждаясь тем, как девушке приходится все плотней прижиматься к нему. Улыбался до тех пор, пока Альма не раскусила хитрость. — Чистой воды мошенник…
Попыталась обидеться на его действия, снять ноги, встать…
— Прости, вот, — он же, не желая этого, решил задобрить очередной выскочившей в его руки конфетой.
Она простила. Сказала, что простила только ради конфеты, которой не желала бы судьбы, быть съеденной мошенником, а на самом деле потому, что он завтра уезжает, и на ссоры просто уже нет времени. Лучше мириться. Бесконечно мириться.
Еще немного, и их действительно заняло бы очередное примирение на не слишком удобной кушетке, со вкусом шоколада на губах, но их прервал осторожный стук в дверь.
Альма попыталась соскользнуть с софы, принять более достойное положение, Ринар же отреагировал явным отказом от этой затеи — придержал, а потом скомандовал: «войдите».
— Милорд, — дворецкий учтиво поклонился, не выражая ни грамма удивления, — миледи, — еще один поклон.
— Все готово? — Альма перевела взгляд со служащего на мужа. Сердце ухнуло в пятки. Нет Еще рано. Он уезжает завтра, скорей всего с самого утра, но завтра. Не сегодня.
— Да, ваша светлость, экипаж подан.
— Спасибо.
Так же тихо, как вошел, управляющий покинул комнату, за его спиной щелкнул замок.
— Уже? — позабыв обо всем: конфетах, обидах, примирениях, Альма бросила на мужа отчаянный взгляд. Ей казалось, что она никогда не научится принимать его отъезды достойно. Всегда будет вот так цепляться за ткань рубашки, а в мыслях прокручивать мольбу о том, чтоб ей показалось.
— Нет, — сердце всего на секунду замедлило бег от облегчения, а потом снова унеслось в галоп. — Нам сегодня нужно сделать еще одну вещь, ангел мой.
— Нам?
— Нам, — Ринар уверенно кивнул, снимая руки жены с шеи. Он перевернул правую руку ладонью кверху, а потом погладил пальцем с каждым днем становящийся все более насыщенным узор. — Скажи, Душа, ты чувствуешь ее? Чувствуешь связь?
В данный момент Альма чувствовала, как кожу на безымянном пальце щекочут его прикосновения и ответные импульсы, посылаемые рисунком.
— Да. Раньше не чувствовала. Когда сопротивлялась, видимо, блокировала, а теперь да.
— В чем это выражается?
— Знаю, когда тебе плохо, а еще знаю… — она запнулась, — когда хорошо.
Ей самой хорошо было только тогда, когда он рядом. А ему везло чаще. Бывало, она начинала чувствовать, как в груди разливается тепло. Без причины, повода, в момент, когда с ней-то ничего особенного не происходит. Сначала Альма никак не могла понять, в чем дело, а потом вспомнила о связи. Хорошо было ему, а ей доставались отголоски. И каждый раз, когда это тепло разливалось, а его не было рядом, становилось горько. Почему-то в голове возникала лишь одна мысль о том, с кем еще Ринару может быть настолько хорошо.
— Глупая, — мужчина прижался губами к девичьему лбу, — мне хорошо, когда я думаю о тебе.
И вот опять в груди тепло, ему хорошо, с ней.
— Ты ведь знаешь, что существует три уровня, на которых связывают людей… и не людей тоже?
— Да, — продолжая чувствовать тепло губ на лбу, Альма закрыла глаза, практически незаметно кивнула.
— Во время ритуала я связал нас на физическом и магическом уровне. Остался еще один…
— Ринар… — Альма отстранилась, широко распахивая глаза. Он уже говорил о храме. Говорил, что когда сможет доверять, они обвенчаются, но девушка почему-то думала, что муж давно об этом забыл.
— Этот уровень самый важный, Альма. Магию и физику признают не все, а вот связь душ…
— Ты уже связан, — Альма отвернулась, предпочитая смотреть сейчас не на него. — А у меня… У меня давно нет души в полном смысле этого слова. Осколок.
— Я связан, но… После возвращения Най мы не повторяли клятвы. На то были причины и у нее — она долго не хотела признавать, что действительно прощалась с жизнью, и у меня — ты. Окружающим сказали, что венчались, а сами так и не решились. А теперь скажи мне, моя милая кальми, можно ли считать, что прошлый мой брачный союз был расторгнут со смертью или я все еще связан?
— Не знаю, — Альма смотрела на мужа во все глаза. Вопрос поставил ее в тупик. «Пока смерть не разлучит нас»… Ведь именно так звучат слова, которые должны быть произнесены у алтаря. Однажды смерть уже разлучила их.