— Языкастые вы больно, — махнув рукой на сплетниц, конюх снова взялся за обед. Вот только их это не остановило.
— Языкастые, аль нет, это дело второе. Правду же говорим. И не только мы говорим. Только такие ленивые как вы и не говорят, — схватив только что почищенную морковь, девушка отправила ее в рот, а потом захрустела, вновь возвращая право продолжить Свире. Той явно было, что сказать.
— А если принесет… То это уж точно не Кроново дело. Он себе кого-то получше найдет. Такую, чтоб любви его была достойна, а не только для обжиманий по углам годилась.
— Вы ж дружите с Альмой, ты что такое говоришь? — мужчина снова не выдержал, бросая на Свиру злой взгляд.
— Дружим, — девушка усмехнулась. — Да кто ж меня слушает-то? Я ей говорю, что так нельзя, неприлично это. А с нее как с гуся вода. Влюбилась дурочка, вот и виснет на нем. А ему такая даром не нужна. Поиграет и бросит.
— А ты: значит, нужна? — дожевав морковь, в разговор снова включилась одна из сплетниц.
— А я тут каким боком? Мы о нашей госпоже вообще-то толкуем. Не путай грешное с праведным.
— Ну-ну… — спорить дальше девушка не стала, давая возможность злой почему-то Свире продолжить.
— Наиграется и бросит, а она потом будет белугой реветь в подушку. Вот увидите, будет.
— Так реветь, как ты ночами ревешь? — нет, все же не выдержала. Кухню залил дружный смех, а Свира, отбросив нож, кинула ругательство, чтоб уже через секунду вылететь из кухни, даже не заметив, как толкнула плечом лорда.
Ужин привычно накрыли на четверых, хоть за столом до сих пор сидели двое. Одна тарелка вечно оставалась пустой, а Альма… Сегодня ее вновь не было дома.
— Где наша гелин, мой лорд? — Аргамон то и дело поглядывал на часы, начиная нервничать. Если раньше ситуация поддавалась хоть какому-то контролю, сейчас он уже сам смутно понимал, что происходит.
Ринар не ответил, только пожал плечами, смотря в пространство перед собой.
Сегодня он услышал достаточно, чтоб взбеситься до крайности. Это слишком. Вести себя подобным образом он Альме не позволит. Исключительно как опекун, конечно же. И ноги этого ублюдка в его доме больше не будет. И она из комнаты еще долго не выйдет. Никаких гуляний, парней, развлечений. Хочет развлечься — он устроит ей развлечения. Только под своим контролем, в своем присутствии и со своим участием. Нет. Мысли снова не туда.
Часы пробили девять раз, им подали десерт.
— Ринар, я хотел сказать… — дождавшись, когда за подносящей закроется дверь, Аргамон вновь обратился к лорду.
— Что? — а тот продолжал сверлить взглядом пространство, никак не реагируя на усача.
— Сегодня я дал Альме сказку о кальми. Она прочла.
— И что?
— Ничего. Думаю, ей нужно время для того, чтоб все осознать. Я просто не уверен, что этого времени достаточно до наступления ее созревания, ведь радужка уже почти…
— Времени вполне достаточно, Аргамон. Ты это прекрасно знаешь.
— Я так не думаю, мой лорд.
— Я не стану ее торопить, если ты об этом. Просто скажу сразу же, как спросит и пусть сама решает…
— Вы ведь знаете, что она не сможет вам отказать.
— Она что, портовая девка, что не сможет мне отказать? — Ринар откровенно злился. Ком гнева, копившийся весь день, грозил вот-вот взорваться, а Аргамон только добавлял масла в огонь.
— О чем вы, мой лорд? Какая портовая девка?
— Ни о чем, — Ринар блеснул глазами, а потом вновь уставился перед собой. — Просто не мели чушь. Решать будет Альма.
Возможно, Аргамону вновь было, что ответить, но не судьба.
Ринар услышал, как к крыльцу подкатывает экипаж, как из него кто-то выходит, взлетает по ступенькам, открывает дверь.
— Приятного аппетита, — Ринар дождался, пока девушка пройдет по коридору, поднимется по еще одной лестнице, хлопнет дверью в свою комнату, а потом встал.
— Ринар, в чем дело? — Аргамон окликнул его на полпути из комнаты. Тревожно заглянул в лицо, попытался прочесть там хоть что-то, но все поглотило непрошибаемое спокойствие.
— Доброй ночи, Аргамон, — объясняться Ринар не спешил. Кивнул, а потом все так же медленно направился прочь.
Это ужасно. Все было ужасно. Альма зло стянула с плеч накидку, бросила ее на кровать, потом стащила испорченную блузку, юбку, свернула клубком, отправила туда же. Она понятия не имела, как объяснит состояние одежды любопытным, той же Свире, но сейчас думать об этом не могла. Ей хотелось лишь забыться. Оказаться там, где ее не найдут люди, нелюди, мысли и чувства.