Что бы ни говорила вслух для Рика, но я чувствовала, как сердце готово было выпрыгнуть из груди. Я ещё не отошла от случившегося, но должна была успокоиться и вытравить картинки из головы, будто пыталась стереть кадры из фильма, который нельзя пересмотреть.
Я начала заполнять бумаги, и когда дошла до времени смерти, спросила об этом у Рика. Он подсказал, а потом, убедившись, что я пришла в себя, попрощался и ушёл.
Намного позже, когда палата стала свободной, и мы с Дженни провели все нужные мероприятия по обработке и дезинфекции, наша смена закончилась. Передав смену, мы в тишине разошлись по комнатам, но перед этим договорились через час встретиться с коллегами.
***
Я зашла к себе после душа, обмотанная в полотенце, когда услышала мелодию телефона. Звонила мама.
– Алло.
– Привет, – раздался голос матери с динамика.
– Привет, мам.
– Звоню, чтобы сказать, что на День Благодарения жду тебя дома, – не спрашивая, как у меня дела и как я себя чувствую, она сразу перешла к делу.
Ничего удивительного и нового. Вздохнув, я присела на кровать и уставилась в стену. Сил на разговор с мамой не было. Да и желания.
– Он через две недели, мам. Я не смогу.
– Что значит – не сможешь? Ты должна приехать! – возмутилась она и повысила тон.
Я скривилась от громкости и отняла телефон от уха.
– Ко мне придут соседи! Моника и Кэти со своими мужьями и детьми. А я? Буду одна?
Я медленно выдохнула и постаралась, чтобы мой голос звучал мягко, хотя внутри билась обида и злость вперемешку, как буря в закрытой комнате.
До смерти папы мы были счастливой и образцовой семьёй. А после – что-то в нашей семье сломалось, будто хрустальная ваза, упавшая на пол.
– Мам, услышь меня, пожалуйста. У меня контракт на вахту. Я смогу приехать к тебе только через четыре месяца.
– У тебя, как всегда, какие-то отговорки, причины и так далее! Эгоистка! – зло крикнула она и бросила трубку.
Я сильно сжала губы, слушая гудки и сдерживая слёзы обиды. А в голове было знание, что следующий разговор у нас будет не скоро.
Ничего удивительного и нового.
***
Смех и разговор других коллег раздавались рядом, пока мы вчетвером сидели за столом в дальней части комнаты отдыха. От остальных нас разделяли несколько столов с удобными креслами и пара стеллажей с книгами. Сегодня мы не играли, хотя перед нами лежала коробка с настольной игрой. Но она так и не была открыта, будто сама чувствовала, что веселье сегодня неуместно. Я крутила в руках стакан с остывшим кофе и слушала тихий разговор Анны с Дженни.
Сегодня был ужасный день. Столько мыслей крутилось в голове. Назначение старшей медсестрой, смерть оборотня и разговор с матерью. Удивительно, что от всего этого у меня не болела голова. Но и поддержать разговор за столом не могла. Просто сидела, пила кофе и слушала. Пока не услышала фразу, которая вызвала мой интерес:
– Мистер Доул чудом выжил, – сказала Анна, схватив лежащий рядом шоколадный батончик и откусив его.
– Повтори, пожалуйста, я пропустила, – попросила я, наклонившись вперёд.
– Говорю, что сегодня утром к Грегу и Олли поступил мистер Доул. На него напал оборотень и хорошенько потрепал.
– Где произошло нападение?
– Мы не знаем. Знаем только, что ночью к ним привезли прооперированного мистера Доула. У него – резаная рана от когтей на груди. И ещё укус на руке. Большая потеря крови и два раза остановка сердца.
– Неужели кто-то из пациентов напал? – моя рука взметнулась к лицу, прикрывая открытый от удивления рот.
Анна пожала плечами:
– Может, при Пробуждении кто-то ранил.
– Грег говорит, что у него такой вид, как будто его хотели убить, – вклинился в наш диалог Рик.
– Агрессии во время Пробуждения нет, – уверенно возразила я. – А такие раны мог нанести только очень злой оборотень. Или, – я на несколько секунд замолчала, – от страха.
– О, боже! – громко воскликнула Дженни. – Если это один из пациентов, то мы не в безопасности здесь! – в её голосе слышалась лёгкая паника, как у птицы, застрявшей в комнате.
– Эй, – я развернулась к ней и осторожно приобняла за напряжённые плечи, – не думаю, что это кто-то из пациентов. Может, он выходил на улицу и встретил волка на охоте? Мы не знаем точно, не паникуй заранее, хорошо? – мягко проговорила я, пытаясь подавить начинающуюся истерику, как будто гасила тлеющий уголёк.