Три часа и пятнадцать минут. Время тянулось со скоростью улитки, ползя по циферблату, как будто издеваясь. Лечь бы спать. Но ожидание чего-то плохого не давало успокоиться. Оно сидело в груди, как тяжёлый камень, и сжимало сердце.
Телефон, лежащий на столе, пикнул, оповещая о новом сообщении. Брови взметнулись вверх, пока я смотрела на экран. Кто в такое время пишет? Взяв в руки и перевернув его, прочитала имя. «Шон». Вот про кого все эти недели я даже не вспоминала.
«Привет, Лили. Жуть как соскучился по тебе. Не против встретиться?»
С этим красавчиком я познакомилась на последнем курсе университета. Знакомство было до жути банальным – вечеринка у общих знакомых, пара коктейлей, смех, взгляды, и одна хорошая ночь, проведённая вместе. Ни он, ни я не хотели серьёзных отношений, но к друг другу нас тянуло сильно. На том и решили: будем проводить время вместе, когда захочется, не обременяя себя обязательствами, обещаниями и слезами. Я ему даже не сообщила, что уезжаю из Вашингтона. Так и уехала, оставив всё как есть.
«Привет, Шон. Я не в городе. Уехала по работе. Буду не скоро», – напечатала я в ответ.
Он тут же прочитал и отправил:
«О, поздравляю с работой, малышка. Как приедёшь, и если будет желание – пиши. Всегда рад увидеть тебя. Крепко целую. Пока»
Улыбнувшись на это сообщение, я закрыла приложение. Как же легко с ним. Никаких обязательств, никаких ожиданий. Никаких разочарований, боли и слёз. Именно то, что мне нужно.
Кинув в который раз взгляд на часы, я решила всё-таки попробовать заснуть. Мало ли что может произойти до конца смены, а силы нужны. Тихо зашла в палату, подсвечивая путь фонариком от телефона, и дошла до дальней от входа кровати. Ни один из четырёх пациентов не занимал её, поэтому я и выбрала её себе как ночлежку. Дженни же спала на самой первой. Матрас не издал ни звука под моим весом, когда я садилась, а потом укладывалась. Накрывшись халатом, прикрыла глаза и постаралась расслабиться. Удивительно, но заснула быстро.
***
Непроглядную темноту прорезывали яркие всполохи пламени. Отбрасываемые ими тени хаотично двигались по асфальту, создавая причудливый танец. Затуманенным зрением я смотрела на них и пыталась понять, где я. Ощущения подсказали, что лежу на животе на этом же холодном асфальте, а в стороне доносился какой-то шум, чьи-то голоса. Но я не могла понять и разобрать ни звука. С каждым мгновением шум обретал чёткость, и в конце концов послышались слова.
– Лили! Лили! – кричала мама.
– Мам… – откликнулась я. Но из меня вышел только тихий шепот.
Набравшись сил, я попыталась приподняться. Не сразу, но получилось. Я оперлась на руки и села, оглядываясь.
В огне, который пылал прямо передо мной, хорошо проглядывались две покореженные машины. Ни жара от пламени, ни холода от ветра я не чувствовала. Треск металла, пожираемого огнём, слился с окликом мамы:
– Лили!
– Мам! – уже громче отозвалась я и развернулась на голос.
Дезориентированная происходящим, я не могла её найти. Взгляд бегал по темным силуэтам сзади, выискивая знакомый.
– Мама? Где ты?
Я встала на подгибающиеся ноги и попыталась сделать шаг, но они под тяжестью тела подкосились, и я упала, разбивая в кровь ладони и колени. Раны защипело, и я поморщилась.
В поле моего зрения появились босые ноги. Человек неспешно подошёл ко мне и встал рядом, нависнув надо мной. Я вскинула голову, проморгалась, развевая пелену перед глазами, а затем дёрнулась от испуга.
Передо мной стоял оборотень. Мой первый пациент. Имени, конечно, не знала, но номер въелся в мой мозг. Сто двадцать восемь.
Мы молча разглядывали друг друга, пока слёзы медленно покатились из глаз. Он был таким же худым и низким, как я его запомнила. В голубых глазах блондина отражались оранжевые языки пламени.
Послышался шорох, и из-за его плеча вышел ещё один оборотень. Тоже мой пациент. А потом ещё и ещё. Все они стояли передо мной в шеренгу, пока я сидела на коленях перед ними и плакала.
Я не понимала, что происходит, где я, для чего и почему. Но точно чувствовала, с каким осуждением все четыре оборотня смотрели на меня. Винили за то, что я не смогла их спасти. Винили за то, что по моей вине они больше не увидят своих родных. И что ещё трое так же как и они не увидят близких. Они всё знали. Я чётко видела это в их глазах.