«Паническая атака», – пронеслось в голове, и от этого я ещё сильнее начала задыхаться.
Борясь с ощущениями, я пыталась помочь себе. Приложила ладони лодочкой ко рту и так дышала. А затем оглянулась.
– Стол, ручка, лампа, журнал, степлер, – озвучивала я пять вещей, которые вижу. – Звук аппарата, голос Дженни, моё дыхание, треск ламп, шаги девушки, – то, что слышу.
– Ты что-то говоришь, Лили? – донеслось до меня из палаты.
Игнорируя Дженни, я продолжила успокаивать себя.
– Я чувствую, как ноги стоят на полу, как руки касаются лица, как одежда касается кожи, как шевелятся губы, как расширяются рёбра.
– Боже, Лили, что с тобой? – вскрикнула рядом Дженни и убрала мои ладони с лица.
– Я в безопасности, всё хорошо, всё пройдёт, – продолжала я, смотря уже на девушку перед собой.
– У тебя паническая атака? Боже, Лили, с тобой всё хорошо, слышишь? – напарница стиснула мои руки и с испугом заглянула в мои глаза.
Я чувствовала, как сердце замедляется, дыхание выравнивается, но тревожный взгляд передо мной начал снова накручивать страх. Она не помогала.
Махнув головой, надеясь, что она поймёт, снова приложила руки ко рту.
Дженни поняла и отошла назад.
А я дышала. И дышала.
Несколько минут прошло, прежде чем атака отступила, а мне хотелось кричать от ужаса. Кричать из-за того, что атаки вернулись спустя почти десять лет. Но больше всего – из-за того, что я прочитала в карте.
– Скажи, что это не правда, – умоляюще попросила я Дженни, кивнув в сторону валяющейся на полу карты. В сторону палаты я не решалась смотреть.
Дженни быстро подняла папку и открыла её. Затем её зелёные глаза с печалью посмотрели на меня:
– Это правда. И это просто ужасно, Лили, – её губы задрожали, и она всхлипнула, впервые за всё время показав хоть какую-то эмоциональную реакцию на происходящее здесь.
Я протянула руку к ней, она схватилась за неё. Мы сжали друг другу ладони, молча разделяя боль и поддерживая.
– Тут какой-то кошмар творится, Лили. Раньше такого не было.
Её слова дали понять, что я не одна не понимаю, что здесь происходит. Она первой из нас произнесла то, что крутилось у меня в голове. Первой хватило мужества озвучить и попробовать обсудить то, что обсуждать было запрещено.
– Это всё очень странно, – тихо ответила я, помня про камеры на посту, но не зная, записывают ли они звук. Поэтому, подстраховываясь, говорила специально полушёпотом.
– Да, а вот это, – она кивнула в сторону палаты, я не проследила за её жестом, боясь повторения атаки, – если всё случится так же, то… Кошмар какой-то.
Я снова сделала глубокий вдох и кинула взгляд на часы. До конца смены оставалось двадцать минут, и я должна была провести осмотр, как временная замена врача.
Забрав из дрожащих рук коллеги амбулаторную карту, я вновь открыла её и внимательно прочитала текст.
Оборотень, женский пол. Четырнадцать лет. Впала в кому сутки назад. Всё.
– Она даже не в возрасте Пробуждения, – подняла я взгляд на Дженни. Та только кивнула.
– Ладно, мне надо её осмотреть. Готовь пробирки для забора крови на все анализы, которые предоставляет центр.
– Зачем на все? – девушка чуть наклонилась ко мне.
– Хочу попробовать разобраться, что здесь происходит. А раз у меня мало вариантов, как это сделать, то воспользуюсь тем, чем могу. Ресурсами самого центра, – сказала я, встала со стула и направилась в палату.
Девочка, а выглядела она именно как ребёнок, хоть и была уже подростком, безмятежно лежала на слишком большой для неё кровати, они ведь рассчитаны на взрослого оборотня.
Откинув с неё тонкое одеяло, я оглядела девочку. Она была слишком маленькой и такой худенькой. Если бы она была человеком, я дала бы ей лет десять, не больше. Пробежав глазами от макушки до пят, я более внимательно начала осмотр.
Проверила голову на возможные травмы. Её тёмно-каштановые волосы аккуратно были заплетены в косу. Ран на голове нет. Проверила реакцию зрачков, открыла рот, осмотрела язык и слизистую. Пока я делала пальпацию, Дженни брала кровь на анализ. Когда она повернула руку пациентки к себе, я кое-что заметила. Но не мешала, а дождалась, пока коллега закончит. Затем встала на её место и проверила бледные ручки. Да, на запястьях девочки отлично просматривались бледноватые, но явные синяки.
«Что же с тобой произошло?» – подумала я и продолжила осмотр.