– Так вот, Джон, я вижу, что ты взрослый оборотень. Давай будем работать в команде? Я смотрю за тобой здесь, а ты борись с тем, что с тобой сделали там. Договорились?
Я нашла его большую ладонь и мягко пожала.
– Договорились.
После я ушла на пост, заполнила документы и амбулаторную карту Джона. Когда всё было сделано, вернулась к Хоуп, села рядом и взяла её маленькую ладошку.
– Но как ты тут, девочка? – мягко спросила я.
***
Почти всю смену я ходила от койки к койке – от Джона к Хоуп, проверяла состояние, разговаривала с ними. Коул бросал на меня недоумённые взгляды каждый раз, как я проходила мимо. Я старалась не обращать внимания, но это было сложно. Особенно после того, как заметила у него в кобуре пистолет. Тем не менее, старалась вести себя уверенно и отвечала тем же – твёрдым взглядом.
В какой-то момент я заметила, что Джон начал потеть. Как только увидела влагу на лбу, меня охватили одновременно и воодушевление, и тревога. Хотелось плакать и смеяться от облегчения: его организм борется. Не знаю, что с ним сделали, возможно, вводили препарат, но иммунная система пытается его вывести. Только вот я не знала, что будет дальше, когда он очнётся. А рядом – Коул. Это всё осложняло.
Незаметно для охранника я промокнула лоб Джона, а потом попросила Дженни отвлечь его, чтобы сменить одеяло. Он так сильно потел, что промочил постель – пятна были слишком заметны. А знал ли Коул, что с потом выводятся любые препараты? Проверять не хотела.
Когда до конца смены оставалось чуть больше часа, больничную тишину нарушил треск, а затем по всему посту раздалось:
«Тревога! Внимание, тревога! Код семь. Тревога!» – спокойный женский голос звучал сквозь вой сирены.
– Что происходит? – вскочила Дженни, забегая в палату.
В этот момент я стояла у Хоуп, испуганно глядя на Коула. Он приложил руку к уху, нахмурился – что-то слушал в наушнике.
– Оставайтесь здесь, я сейчас вернусь, – бросил он, достал пистолет и вышел в коридор, громко хлопнув дверью.
Мы с Дженни молча уставились друг на друга, пока сирена продолжала орать.
– Мне страшно, Лили! Что происходит? – прошептала она, бросаясь ко мне.
– Мне тоже страшно, – призналась я, схватив её за руку и притянув ближе.
– Будем бояться вместе? Вместе не так страшно? – попыталась пошутить она.
Я даже не улыбнулась. Не просто так Нолан сорвался. Не просто так сработала сирена. Сердце билось так сильно, словно предчувствовало беду. В этот момент я думала об одном: «не схватить паническую атаку».
Иначе оставлю Дженни одну с двумя пациентами, пока по центру происходит не пойми что.
Так же резко, как и началась, сирена вдруг замолчала. После воя в ушах звенело. И только писк мониторов, в такт двум сердцам, нарушал тишину. Мы стояли плечом к плечу, напряжённо глядя на выход. А потом обе закричали – от глухого звука выстрела.
Схватив друг друга, мы чуть не упали, дернувшись назад.
– Это был выстрел? – прошептала я, сильнее сжимая её руку.
– Н-наверное, – икнула она.
Ещё выстрел. И ещё. Потом – тишина. По звуку казалось, стреляли далеко.
– Нам надо что-то делать, – сказала я, но не двинулась с места.
Было так страшно, что хотелось спрятаться и стать невидимой. Но я была не одна. Со мной – Дженни. И два пациента, которые не могли себя защитить.
– Надо забаррикадировать дверь, – проговорила я, а потом до меня дошло: она раздвижная. – Боже, – прошептала я, теряясь.
Тут раздались новые выстрелы – громче. Значит, ближе.
Я почувствовала признаки панической атаки и тут же приложила руки к лицу, начала оглядываться. Не сейчас. Не время.
Дженни заметила моё состояние. Она смотрела на меня со слезами, но не трогала. Плакала, пока я пыталась дышать.
И тут случилось то, чего мы не ждали. Остановка сердца. Хоуп.
Резко развернувшись, я подскочила к девочке. Панику как рукой сняло. Только действие.
– Давай кислород! – крикнула я Дженни, вскакивая на кровать и начиная непрямой массаж сердца.
– Лили, нам надо спасаться! – прошептала она, пятясь назад.
Я посмотрела на неё. Она плакала, отступала. Я не винила её. Мы обе знали: девочку, скорее всего, уже не спасти. Разумно было бы уйти. Но я не могла. Не могла бросить её. Не могла не попытаться. Когда-то оборотень отдал жизнь за меня. Если возьмут мою, пока я спасаю маленькую двуликую – значит, так тому и быть.
Я кивнула Дженни и сказала:
– Прячься.
Затем наклонилась над Хоуп, зажала нос и сделала искусственную вентиляцию рот в рот.
В этот момент раздался выстрел – прямо в дверь. Я отпрянула от Хоуп и развернулась.