– То, что я чувствую к вам… это похоть. А для семьи этого недостаточно.
– Природа все предусмотрела, Лили. Похоть - это в основном индикатор для людей. У вас нет второй ипостаси, нет волка, который бы подсказывал. Это гарантия, что вы хотя бы останетесь рядом на какое-то время. Мы чувствуем все иначе. Гораздо глубже.
– Неужели любовь? – съязвила я, хотя в голосе прозвучала не колкость, а страх.
– Нет, – покачал он головой. – Это не любовь. По крайней мере, не сразу. Но поверь, полюбить истинного очень просто. Главное - не сопротивляться. Те пары, что принимают связь, живут в гармонии, счастье, любви. Но бывает, кто-то отказывается. Бежит. Боится. И тогда… волки страдают, а затем и сами люди. – Он посмотрел на меня выразительно. – В нашем случае второй вариант. Чего ты боишься, Лили?
Я сжала пальцы, будто пытаясь удержать себя. Все внутри сжалось. Я не боялась его. Я боялась себя. Своего сердца. Своей слабости. Боялась, что, если сдамся, стану такой же, как мама - сломленной, разбитой, потерянной. Что, если я влюблюсь, а он исчезнет? Что, если я дам себе быть счастливой, а счастье ускользнет? Так как было с мамой, когда погиб папа.
– Я не завожу серьезных отношений. А истинность, как я понимаю, на всю жизнь, да?
– Да, – подтвердил он. – И она уже есть. Независимо от того, хотим мы этого или нет.
Я не могла усидеть на месте. Нога дрожала, выбивая чечетку. Ладони вспотели. Пульс стучал в висках. Взгляд метался по салону самолета: по иллюминатору, креслам, будто я искала путь к спасению.
– Лили! – громко позвал он.
Я замерла, встретилась с ним взглядом.
– Чего. Ты. Боишься? – чеканил он каждое слово. Четко и немного повысив голос. Но не со злостью или агрессией.
Я сглотнула. В горле пересохло. Хотелось кричать. Хотелось плакать. Хотелось, чтобы он обнял меня. Но больше всего, чтобы он понял.
– Я боюсь боли, – прошептала я.
Райен опять схватил руками подлокотники кресла. Обивка снова затрещала.
– У тебя был плохой опыт?
– У меня не было плохого опыта. Но у мамы… у нее было.
Моя нога задрожала сильнее.
Вдруг Райен резко наклонился вперед. Горячая ладонь легла на мою коленку, остановив дрожь.
От прикосновения сердце на миг замерло, а потом будто провалилось вниз, в живот.
– Мы - не они, – прошептал он. – Ты - не она, Лили.
Глава 11
Так мы и застыли: я сидя в кресле, он наклонившись ко мне, с рукой на моей коленке, пока мое сердце и мысли не пришли в норму. Пока страх не отпустил. Затем Райен мягко сжал пальцы, тепло его ладони проникло сквозь ткань брюк.
– Все будет хорошо, – проговорил он и скользящим движением убрал руку, откинулся на свое кресло.
– Нам лететь еще три часа, – произнес он, глядя на меня. – Если хочешь, можешь отдохнуть. В спальне есть кровать. Самолет служебный, здесь не роскошь, но прилечь можно.
Он явно захотел сменить тему, поняла я.
– А куда мы летим?
– В Вашингтон. Там штаб ГБР. Потом… – он сделал паузу, – если захочешь, я отвезу тебя домой.
– Я живу в пригороде Вашингтона, – сказала я, и в груди вдруг вспыхнула радость, что скоро буду дома.
Райен нахмурился, но кивнул.
– Хорошо. По прилете отвезу тебя сразу. Дела подождут.
– Спасибо, – прошептала я, и в голосе прозвучала неуверенность. – Вы… так просто отпускаете меня?
– Ты думала, что я буду держать тебя в плену? – усмехнулся оборотень. – Нет, идея, конечно, заманчивая, – тут он уже порочно улыбнулся и подмигнул мне.
Я мгновенно вспыхнула. Боже, от таких перепадов эмоций можно сойти с ума.
– Я не отпускаю тебя, Лили, – тем временем продолжил Райен уже серьезно. – Но и силой не хочу удерживать. Это ни к чему хорошему не приведет. Поэтому я даю тебе время, чтобы прийти в себя. Чтобы осознать, что ты пережила. И… чтобы подумать о нас. О нашей истинности.
Сердце сжалось.
– Если честно… я не хочу о ней думать.
Его пальцы снова сжали подлокотники. Воздух вокруг будто стал гуще.
– Лили, – голос его стал низким, почти хриплым, – ты не представляешь, чего мне стоит сдерживаться. Не поставить метку прямо здесь. Не притянуть тебя к себе и не заявить на тебя права перед всем миром. А твои слова… они не помогают.
Я отвела взгляд, немного пристыжена, что вывожу на сильные эмоции оборотня. Но и молчать тоже не могла. А метка? Я помнила, что это связано с парами – как кольцо для людей. И его слова, что он еле сдерживается, чтобы не поставить мне ее, напугали. В них было столько силы, столько волчьей тяги, что мне захотелось убежать.
Чтобы сменить тему, я спросила о том, что мучило: