В смотровой медленно положила его на столик.
– Не бойтесь. Наши малыши не хрупкие. И сон у них крепкий. Делайте все, что учили в университете. Для начала давайте проверим температуру, – протянула мне термометр.
Я аккуратно распеленала малыша. Он даже не шелохнулся от моих действий. На секунду я застыла, осознавая, что мальчик оказался еще меньше без пеленки.
Затем осторожно и с трепетом в груди подняла его ручку и разместила термометр подмышкой. Пока измерялась температура, любовалась им.
– Он такой маленький, – тихо проговорила, ощущая, как сжимается грудь от нежности.
– Да, он родился меньше нормы по весу и росту. Но мальчик полностью здоров.
Раздался тихий писк. Я посмотрела на термометр.
– Тридцать семь и восемь, – проговорила я взволнованно. – Это низко для оборотней.
– Для детей – норма. После Пробуждения повысится. Вот и первое отличие от ваших детей и взрослых оборотней.
Я кивнула и, отложив термометр, под руководством Мисс Эдвардс начала проводить осмотр.
Осмотрела кожу, она была гладкая, без высыпаний, и нежно–розового цвета. Сердцебиение прослушала через стетоскоп: четкое, ритмичное, как и должно быть у здорового новорожденного. Все было как у обычного ребенка, если не брать в расчет температуру тела. Те же пять пальчиков, сжатые в кулачки. Тот же вздымающийся животик. Даже легкий пушок на голове. Темный, как у отца, наверное. Потому что мама была светловолосой.
– Наши дети первые несколько суток плохо видят, как и человеческие. Но как только желтый отлив пропадает из глаз, зрение становится как у взрослого, – пояснила Мисс Эдвардса, пока я делала осмотри.
В этот самый момент маленький пациент дернулся и повернул голову, веки дрогнули и открылись.
Я сразу же заметила о чем говорила заведующая. Глаза мальчика были голубыми, но слегка бликовали золотым.
Я замерла от удивления. Это было красиво.
– Красивый, правда? – спросила мисс Эдвардс.
– Да, – выдохнула я. – Очень.
– А теперь рефлексы, раз он проснулся – напомнила она.
Я поэтапно проводила проверку рефлексов, и когда дошла до хватательного, мой мир застыл – крохотная ладошка сжалась вокруг моего пальца.
Казалось бы – обычное действие при осмотре, но сердце в груди сильно заныло от резко нахлынувшей нежности.
А малыш спокойно смотрел на меня, держась за мой указательный палец, а я не могла оторвать от него встречного внимания.
Мальчик нахмурился, и в комнате раздался пронзительный плач.
– Не чувствует ни маму, ни папу рядом, поэтому плачет, – пояснила мисс Эдвардс, когда я застыла, не зная, чем вызван плачь. – Давай-ка отнесем его мамочке.
Она нежно подхватила его на руки и ушла из смотровой.
А я все так же не могла пошевелиться, смотря на палец, который секунду назад держал новорожденный малыш.
И такую теплоту испытывала при этом, что боялась, сердце не выдержит такой интенсивности.
***
Вечером того же дня я выходила из кофейни с бумажным стаканчиком в руках. Он приятно согревал мою ладонь. А чай, что плескался внутри, был необходим, чтобы согреть продрогшее тело после долгой прогулки.
Примерно час назад я решила пройтись по району, вместо того чтобы сидеть одной дома.
Погода опять изменилась: похолодало. Снегопада не было, но успевшее за день растаять, дорожное месиво теперь медленно покрывалось тонким слоем льда. Из-за этого ходить надо было аккуратно – поскользнуться было проще простого.
Я оглядела оживленную улицу, освещенную праздничными гирляндами и фонарями, а затем ноги сами повели меня в сторону дома. Хватит на сегодня прогулки.
Калеб и Джек неизменно следовали за мной, держась на почтительном расстоянии, но ни в коем случае не мешали.
– Лили! – окликнул кто-то сзади.
Я повернулась и увидела спешившую ко мне Кэти. Бывшая однокурсница и хорошая знакомая махала мне рукой, ее лицо светилось приветливой улыбкой.
Именно с Кэти я прожила два года в одной комнате в общежитии, пока не сняла квартиру. Помню, предлагала и ей переехать и платить пополам аренду, но далекое расположение от университета было весомым аргументом для отказа.
– Привет, – сказала я и стала сокращать между нами расстояние, и когда мы подошли друг к другу – обнялись.
– Я так рада видеть тебя! Я думала, что ты не в городе. Шон говорил, ты уехала.
Кэти и Шон дружили с детства, и именно на ее вечеринки мы с парнем и познакомились. Напоминание о нем заставило меня почувствовать неловкость. Ведь ни разу не подумала о нем, как вернулась домой. Даже не вспомнила его лица.
– Пару недель назад вернулась, – ответила я и отстранилась от девушки.