Волк внутри был в ярости, пытался вырваться, загрызть этого человека, разорвать его на части. Но я подавил его порыв и остался в человеческой ипостаси. Сейчас надо думать головой.
Я угрожающе зарычал, понимая, что что-то тут не так, и увернулся от следующей пули. Заученным движением оказался около него, одним движением скрутил его, как птенца, а упавшее оружие откинул ногой в сторону Эйтана. Боль всё ещё жгла руку, распространялась от плеча до кончиков пальцев, а из раны хлестала кровь, оставляя тёмные капли на полу. Но держал я крепко.
– Что с пулей? – прорычал я и впечатал его в стену.
Вокруг тела на стене распространилась сетка трещин. Я немного не рассчитал силы – мужчина потерял сознание.
– Чёрт, – пробормотал я, отпуская бессознательное тело вниз и разворачиваясь туда, где слышал остальных людей. – Выходите по-хорошему, – угрожающе прорычал, пытаясь побороть боль в руке, которая теперь пульсировала в такт сердцу.
– Мы выходим! – крикнул кто-то.
– Руки за голову и без выкрутасов, – проговорил Эйтан, держа на прицеле людей, выходящих из того же укрытия, что и первый.
Двое мужчин и одна женщина в белых халатах. Руки держали за головой, как и сказал Эйтан. В глазах – ужас и обречённость, как у животных перед убойником. Они смотрели на нас, мы на них. Ненадолго повисла тишина, которую нарушил Филл, войдя в лабораторию. Он остановился возле меня и сразу же отчитался:
– Объект под нашим контролем, мистер Монрой. Охрана убита, несколько человек оставлены в живых, – он перевёл взгляд на учёных. – Включая этих троих.
– Четверых, – кивнул я на мужчину у своих ног. – Он живой.
Я поморщился. Рука до сих пор болела, рану жгло, и это ощущение распространялось по всей конечности. И эта боль была странной по многим причинам: продолжительностью и интенсивностью. И вообще просто тем, что я её ущущал, и тело не избавилось от инородного предмета.
– Что с пулей? – спросил я, подходя к крысам в белых халатах. Они ещё больше задрожали и склонили голову, как будто уже чувствовали свой приговор.
– Отвечайте! – повысил я голос, теряя терпение.
– Э-это новое изобретение, – пробормотала женщина. – Пуля, обмазанная «RT-02»…
Я наклонился к ней, нависнув сверху, и почувствовал, как волк внутри меня напрягается, готовый напасть.
– Подробнее, – потребовал я.
– Если простым языком, то эта пуля не даёт вашей регенерации работать, – запинаясь, начала она. – Она замедляет процессы восстановления и отравляет ткани вокруг, в основном нервную систему…
Она быстро посмотрела на мою рану и тут же опустила взгляд, явно боялась встретиться со мной глазами.
– Если попадёт в голову, возможен болевой шок. Регенерация остановится по всему телу, а не только вокруг раны… Возможно, в итоге – смерть, – она сделала паузу, сглотнула. – Точно мы не знаем. Ещё не успели протестировать.
Её слова не оставили меня равнодушным. Не потому, что такая пуля была во мне. А потому, что они хотели тестировать её. На других. На моих сородичах. На молодых, которые только начинают жить. Горячая волна ярости нахлынула на меня, как прилив, и я перестал сдерживать волка, ослабил контроль.
Оборот занял всего секунду. Волк вырвался наружу, разрывая ткань одежды. Женщина не успела среагировать – мощные челюсти сомкнулись на её шее. Горячая кровь хлынула в пасть, подогревая злость волка. Одно движение – и голова отделена от тела. Рядом раздались крики людей. Клацнув зубами, волк перевёл взгляд на них и тихо, угрожающе зарычал.
Мне было не жаль женщину. Это не то место и обстоятельство, где нужно сострадание к тем, кто убивает наших детей. Преступление, бессердечие, жестокость и чувство безнаказанности не имеют пола. Крыса есть крыса. А от них избавляться нужно без сожаления. А другие пусть боятся.
Волк сделал шаг вперёд, но тут я перехватил контроль. Хватит. Оборот обратно занял чуть дольше времени, чем следовало. Волк сопротивлялся, хотел загрызть всех находящихся здесь учёных. Но мне нужна была информация. Я не мог допустить убийство всех. Я и так позволил ему расправиться с одной из них.
– Есть антидот? – спросил я, как только снова обернулся в человека, а боль в руке, казалось, стала ещё сильнее.
Пальцы уже плохо слушались меня. Я почти не мог согнуть их в кулак.
Двое учёных, сжавшись, теснились к стенке. Они были в шоке и, казалось, не слышали меня. Я подошёл к одному, здоровой рукой схватил его за халат, приблизил к себе и повторил вопрос: