– Ладно-ладно, – ответил он, освобождая свою руку, а затем серьёзно спросил: – Почему не поставил метку? Зачем тянешь?
– Не хочу принуждать её.
– Есть проблемы с этим?
– Немного. Но мы решаем.
– Мне кажется, что я свою сразу же присвою, – задумчиво протянул брат, взглянув на тёмное небо. – Не смогу держаться так долго, как ты.
– Да, тоже так думал, – я тяжело вздохнул на его слова, придержал воздух в лёгких и с выдохом произнёс: – Но в действительности всё оказалось намного сложнее. И мой хвалёный контроль… только так даёт сбой – с каждым днём сильнее.
Келлан опустил голову и задумался, наблюдая за мной.
– Что? – спросил я, когда молчание затянулось.
– Каково это – встретить её? – его голос был полон горестного любопытства.
У нас с ним был прекрасный образец истинной пары – родители. И как только мы прошли Пробуждение, одной из целей стало – найти свою. Брат, как и я, мечтает встретить её. Он, как и я, годы и столетия ищет её. И я знаю, что он с осторожностью относится к другим женщинам, стараясь не впускать ни одну из них к себе в душу, чтобы та случайно не заняла чужое место.
Мне посчастливилось раньше отыскать пару. Ему неизвестно, сколько ещё ждать. И найдёт ли – большой вопрос. Слишком долгое ожидание, и велика вероятность, что она когда-то погибла, так и не появившись на пути Келлана. Но он, как и я, надеется, что она просто ещё не родилась. Или что судьба ещё не свела их дороги.
Я молчал. Даже волк внутри замер, чувствуя, что сейчас я скажу нечто большее, чем просто слова.
– Не передать словами, Келлан, – наконец произнёс я, голос стал грубее, хриплее. – Когда я был парализован и ощутил её запах… чуть с ума не сошёл от счастья и облегчения, что вот она передо мной. Даже первые мгновения не понял, чего это волк рвётся наружу, дико и безрассудно. А потом, когда дошло, когда почувствовал сам, то…
Я замолчал и медленно покачал головой, пока в груди сердце грохотало, пытаясь поломать ребра.
– Это было так, словно я впервые задышал полной грудью после восьмиста лет удушья.
Я закрыл глаза. Перед внутренним взором сразу возникла она – Лили. Её темные, почти чёрные, длинные волосы, завязанные в обычный хвост. Он всегда чуть растрёпанный, будто она только что проснулась. Её красивые голубые глаза, в которых хочется смотреть постоянно. Они светятся, когда она смеётся, и темнеют, когда боится или переживает. И мягкие губы, которые созданы, чтобы получать мои поцелуи. То нежные, ласковые и короткие, то страстные, жадные, на грани помешательства, когда я уже не могу сдерживаться.
Представляя её лицо, я почувствовал, как в груди разливается тепло на фоне сильных ударов, глубокое и почти болезненное. Один её взгляд делает меня слабее и сильнее одновременно. Один её стон – и мой волк готов рвать на части весь мир, лишь бы защитить то, что принадлежит ему. Нам.
Воздух вокруг потеплел. Я даже не заметил, как начал дышать чаще. Открыл глаза и посмотрел на небо, пытаясь немного остудить эмоции. Но ничего не выходило.
– Рядом с ней ничего неважно. Главное – чтобы была рядом. Чтобы смотрела на меня. Улыбалась, – я продолжил выворачивать душу перед братом, голос охрип и слегка подрагивал.
Через тело пробежала дрожь, не от холода, а от воспоминаний..
– От неё веет такой энергией, что я и волк с ума сходим… Она пахнет жасмином… и этот запах возбуждает так, что голова кружится… При этом хочется убить каждого, кто только посмотрит на неё, – я резко опустил голову и растрепал волосы здоровой рукой, чуть потянул их, пытаясь выпустить скопившееся напряжение. – Никогда не ревновал женщин… А тут… – я замолчал, сжав челюсти.
В глазах вспыхнула красная вспышка, быстро сменившаяся чёрной яростью.
– Просто все силы уходят, чтобы не броситься на её защиту при каждом шорохе. При каждой мысли, что кто-то мог её задеть взглядом или действием. Каждый, кто осмелится приблизиться – будет знать, что переступает черту. И платит за это своей жизнью.
Голос мой стал еще ниже, почти рычащий. Мышцы во всем теле еще больше напряглись, и я закрыл глаза:
– В основном мысли только об одном – как сделать её своей. Навеки. Не просто меткой. А всем: телом и душой. Хочу, чтобы каждый участок её тела знал, чья она. Хочу, чтобы ее запах пропитал мое тело, мой запах пропитал её, въелся в кожу. Хочу, чтобы, просыпаясь ночью, она чувствовала меня – даже если меня нет рядом.
Я открыл глаза. Посмотрел на брата. Он внимательно смотрел на меня. И я знал, что прямо сейчас мои глаза горят красным огнём. На губах появилась усмешка – не добрая, а хищная, полная обещания боли любому, кто встанет между нами.
– Хочу, как перед Богиней, так и перед всем миром заявить, что она принадлежит мне и только мне, – слова вырывались медленно, с каждым слогом усиливаясь. – Хочу, чтобы перед тем, как кто-то посмеет прикоснуться к ней или обидеть, он знал: я вырву ему сердце голыми руками. Я разорву его плоть, пока он ещё жив, и брошу на растерзание своим волкам. Пусть весь мир помнит – тронуть её значит выбрать смерть.