Я сделал паузу. Воздух вокруг стал плотнее, тяжелее. Я почувствовал как теряю контроль, и внутренняя сила выплескивалась волнами из меня. Брат стоял спокойно, но что было с другими я не знал. Волк же внутри наоборот затаился, слушал – он был со мной. Я говорил то, что мы оба думали.
– Я хочу быть рядом с ней всегда. Каждый день. Каждую ночь… – голос дрогнул, и на мгновение я услышал в своем же тоне душевную боль. – И если бы не мой контроль… если бы не страх, что она почувствует себя загнанной, принуждённой… я давно бы поставил метку. Но это будет насилием. Не хочу с нами так. Не с ней.
И тут воспоминания нахлынули. Я вспомнил, как её губы каждый раз приоткрывались под моими поцелуями. Всплыли мои чувства, как ее спина выгибалась, когда я целовал шею и медленно спускался ниже, оставляя след из жара и дрожи. Как её пальцы впивались в мои плечи, когда я прижимал её к двери её квартиры. Я как наяву услышал её стон – тихий, задыхающийся – прямо возле моего уха.
Я вспомнил, как она смотрела на меня в тот момент, когда я довёл её до оргазма лишь своими пальцами. Черные зрачки были расширены, дыхание сбито, щёки в румянце. И в этом взгляде – не страх прошлого, а дикое желание и страсть.
Тело напряглось. Мышцы свело легкой судорогой. А член уже неприятно болел от возбуждения. Но я уже даже как-то привык к такому состоянию. Лили – хороший учитель.
– А какая она красивая, Келлан, – не обращая внимание на дискомфорт, прошептал я, словно сейчас говорил не просто о внешности, а о чём-то святом. – Как смущается, как улыбается, как смеётся…
Я покачал головой, не находя слов, чтобы описать то, что разрывало грудь изнутри. Это было больше, чем любовь.
Волк внутри зарычал. Громко и требовательно. И так сильно, что из меня тоже вырвался этот звук Он тоже помнил. Он тоже хотел. И мы оба были расстроены, что сейчас не с ней рядом. И самое тяжёлое – мы не знали, как скоро увидим её. На сколько затянется операция. Столько еще предстоят сделать, прежде чем я смогу снова прикоснуться к ней.
– Да ты уже влюблён, мой младший братик! – он не скрывал радости за меня и резко, смеясь, подался вперёд, схватил меня за здоровое плечо, тем самым разбавляя моё признание своим весельем.
– Я и не отрицаю, – мои губы расплылись в улыбке, и рука взметнулась к его плечу. – И пусть весь мир знает – я её.
Так и стояли мы, держа друг друга – наш жесть с самого детства.
– Обязательно приезжай с ней в Грейдвуд. Познакомь нас. А мама уже не может удержаться, чтобы не поехать к тебе в штаб-квартиру и не настоять на знакомстве с будущей невесткой.
– Обязательно приедем, – согласился я и отстранился, потому что услышал, как к нам подходит один из подчинённых из моей группы.
– Альфа, – он склонил голову перед ним, немного пошатываясь. Скорее всего после неосознанного выброса моей силы.
Я перевел внимание на Келлана и увидел, как он закрывает свои чувства, словно опускает щит. Превращаясь из моего брата в Альфу своей стаи. Готовый взвалить на свои плечи всю ответственность за наш народ. Да, правильно – много столетий назад мы решили, что именно он должен занять этот пост и он пошел на бой один на один с прошлым Альфой стаи. Не мое это. Мне достаточно командования группой обученных драться оборотней.
– Здравствуй, Хостон, – поздоровался брат, голос стал глубже, холоднее.
От того, кто только что смеялся над моей любовью, не осталось ни следа.
– Сэр, пленники собраны и ждут вас.
Келлан кивнул и направился к зданию, каждый его шаг отзывался тяжестью в воздухе
Чуть позже я стоял в сторонке и смотрел, как Альфа допрашивает учёных и других работников. Скорее всего, до суда никто не доживёт такими-то методами. Брат никогда не отличался сдержанностью, но зато всегда получал, что хотел. Может, его истинная когда-нибудь немного успокоит зверя внутри, и он станет поспокойнее. Да смилостивится Богиня.
Рана на руке зажила к тому моменту, как мы закончили с допросами и немного отдохнули на базе. Трупы нас не смущали – мы видели их всю жизнь, – а вот усталость брала своё. Даже волк внутри стал тише.
Когда мы покинули стены здания, все участники, как я и думал, бездыханные лежали внутри. Всё, что могли, мы узнали. Всё, что могли, забрали. Я оглянулся один последний раз – на это место, где люди пытались сломать то, что строилось веками. Где они создавали оружие против моих сородичей, наших детей и нашего будущего.