Эмилия замерла, прислушиваясь. Сначала ничего. Потом… сверху, сквозь толщу бетона и металла, донесся приглушенный, но отчетливый звук. Голоса. Металлический лязг. И лай собаки.
«Полиция, – без тени сомнения сказал Каин. Он быстро подошел к стене, приложил ладонь к одному из камней. Камень бесшумно отъехал в сторону, открывая узкий, темный лаз. «Или кто-то похуже. Быстро. Вниз. Не включай свет. Не шуми. Что бы ты ни услышала – молчи и держи свой огонь на цепи.»
Эмилия, не раздумывая, схватила рюкзак и юркнула в лаз. Камень бесшумно встал на место за ней, погрузив ее в абсолютную темноту. Она слышала, как Каин быстро гасит пламя в чаше и лампе. Затем – тишина.
Сверху звуки приближались. Топот сапог по металлическим трапам. Голоса: «...следы ведут сюда...» «...проверить подвалы...» «...осторожно, место аварийное...»
И сквозь толщу камня, в кромешной тьме ее нового укрытия, Эмилия прижала к груди теплый обсидиан и пылающий факел ярости в своей душе. Они нашли ее. Или почти нашли. Бегство продолжалось. Но теперь у нее была цель. Ткацкая улица. Перекресток. Шрам. И ключ к правде, который, возможно, отопрет дверь в ее прошлое и в самое пекло войны, о которой она даже не подозревала. Пламя памяти горело в ней ярче любого внешнего огня, освещая путь вперед и вглубь, к истокам кошмара.
Глава 7
Темнота в каменном лазе была абсолютной, густой, как смола. Эмилия прижалась спиной к шершавой, холодной стене, стараясь дышать тише мышиного шороха. Рюкзак давил на плечи, обсидиановый камень она зажала в кулаке – его ровное тепло было единственной точкой опоры в этом подземном мраке. Сверху, сквозь толщу камня, доносились приглушенные, но грозные звуки: лязг металла, тяжелые шаги, отрывистые команды, лай собаки, который заставлял ее сердце бешено колотиться.
*Они здесь. Ищут. Меня.*
Каждый скрежет, каждый крик сверху отзывался внутренним жаром. Обсидиан в руке становился теплее, предупреждая. Она сжимала его, загоняя страх и ярость обратно вглубь, представляя, как сжимает тот огненный шар в груди. *Контроль. Дыши. Они не найдут. Каин знает, что делает.*
Рядом, в сантиметрах от нее в тесном пространстве, стоял Каин. Она чувствовала не тепло, а скорее… нейтральное присутствие. Как камень. Он не дышал громко, не шевелился. Просто ждал. Его спокойствие было почти сверхъестественным, заразительным. Эмилия пыталась впитать его, как губка.
Время тянулось мучительно. Минуты ощущались часами. Голоса сверху то приближались (Эмилия замирала, готовая к тому, что камень отъедет и свет фонарей ударит им в лицо), то удалялись. Собака лаяла где-то в другом конце комплекса. Один раз раздался грохот и крик – кто-то, видимо, оступился на ржавой эстакаде. Эмилия чуть не вскрикнула от неожиданности, но сдержалась, закусив губу до крови.
«Тихо, – его шепот был еле слышен, но прозвучал как удар хлыста. – Они уходят.»
Действительно, звуки стали редеть, удаляться. Лай собаки затих вдалеке. Наступила напряженная тишина, нарушаемая только каплями воды где-то в глубине туннеля и ее собственным бешеным сердцебиением.
Еще десять минут. Двадцать. Каин наконец пошевелился. Раздался тихий скрежет, и свет из убежища – тусклый, от зажженной Каином масляной лампы – просочился в лаз. Эмилия вылезла, моргая от света, чувствуя, как ноги одеревенели от неудобной позы и холода.
«Полиция?» – спросила она, с трудом разгибаясь.
«Или кто-то, притворяющийся ею, – Каин был уже в пальто, его сумка собрана. Он гасил последние следы пребывания в убежище. – Неважно. Это место скомпрометировано. Уходим. Сейчас.»
«На Ткацкую?» – в голосе Эмилии прозвучало нетерпение. Обсидиан в ее руке, казалось, пульсировал в такт ее желанию.
Каин посмотрел на нее. Его взгляд был тяжелым. «Да. Пока след свеж. И пока *он* не стер его окончательно. Но помни: это ловушка. Для тебя. В прямом или переносном смысле. Будь готова ко всему.»
Они выбрались из «Факела» задним ходом, через завалы и подземные коммуникации, которые Каин, казалось, знал как свои пять пальцев. Город встретил их серым, промозглым утром. Дождь прекратился, но небо висело низко, свинцовое. Эмилия натянула капюшон, стараясь идти в ногу с Каином, не привлекая внимания. Каждый прохожий, каждый полицейский патруль заставлял ее внутренне сжиматься. Обсидиан в кармане был теплым, но спокойным – внешних источников угрозы рядом не было.
Они ехали на трамвае, забитом сонными людьми, спешащими на работу. Эмилия сидела у окна, сжимая рюкзак на коленях. Знакомые улицы мелькали за стеклом, но теперь они казались чужими, пронизанными невидимыми угрозами. Она пыталась сканировать окружение своим пирокинетическим чутьем. Тепло пекарен, двигателей, человеческих тел… все сливалось в монотонный гул. Ничего подозрительного. Никаких холодных пятен пустоты.