Слово «холодная» ударило по ней, как пощечина. Оно было таким несправедливым! Она была *полна* огня! Он просто не знал, не видел, не чувствовал того пекла, что клокотало у нее внутри, которое она с таким трудом сдерживала каждую секунду! Гнев – внезапный, яростный, как вспышка магния – охватил ее. Тлеющие угли в груди вспыхнули ярко-белым жаром.
*Щелк.*
Громкий, сухой звук раздался прямо у них за спиной. Они оба вздрогнули и обернулись.
У стены старой оранжереи, в куче мокрого картона и опавших веток, горел маленький костерок. Огонь лизал сырую бумагу с неестественной жадностью, шипя и выбрасывая клубы едкого серого дыма. Рядом стоял мальчишка лет десяти, в помятой куртке и кепке. Он смотрел на огонь не со страхом, а с ошеломленным любопытством. В его руке была дешевая пластиковая зажигалка. Он явно пытался разжечь костер, но мокрые дрова не поддавались. До *этого* момента.
«Эй, пацан! Ты что делаешь?!» – крикнул Марк, отпуская наконец руку Эмилии и делая шаг к мальчишке. «Ты же все вокруг подожжешь!»
Огонь, будто услышав его, рванул вверх. Пламя, только что желтое и слабое, вдруг стало оранжевым, почти белым у основания. Оно с треском охватило картон и перекинулось на сухую лозу, ползущую по стене оранжереи. Дым стал черным и густым.
«Я… я не хотел!» – запищал мальчишка, отскакивая. «Она сама!»
Эмилия замерла. Не мальчик. *Она*. Тот щелчок – это был не звук зажигалки. Это был звук *ее* потери контроля. Ее гнев, ее ярость, ее внутренний пожар – он вырвался наружу и нашел ближайшую точку приложения. Этот жалкий, тлеющий огонек.
Ужас, ледяной и тошный, сдавил ей горло. Она чувствовала пламя. Оно было *ее* продолжением. Диким, необузданным, жаждущим гореть. Она могла ощутить каждую его дрожь, каждый треск поглощаемой древесины. И она могла чувствовать, как оно *хочет* большего. Как оно тянется к сухой штукатурке оранжереи, к старым деревянным рамам.
«Беги!» – прохрипела Эмилия, но ее голос был тише шепота. Марк бросился к костру, срывая с себя куртку, пытаясь сбить пламя. Его движения были паническими, нелепыми. Огонь лишь весело отпрыгнул в сторону, лизнув рукав его свитера.
«Ааа!» – Марк отдернул руку, но ткань уже тлела, распространяя запах паленой шерсти.
Мальчишка, окончательно перепуганный, рванул прочь, крича что-то невнятное.
Эмилия стояла как вкопанная. Гнев сменился всепоглощающим страхом. Она должна была остановить это. Сейчас же. Но как? Она никогда не *контролировала*, она только *подавляла*. А теперь… теперь огонь был снаружи. Он был жив. Он был голоден.
Она сосредоточилась изо всех сил. Внутри нее все еще бушевал пожар, резонируя с пламенем у стены. Она попыталась *схватить* его мысленно, сжать, задушить. *Потухни! Потухни, чертов огонь!*
Пламя у оранжереи дернулось, сжалось на мгновение… и рвануло с новой силой. Оно взметнулось вверх по стене, охватывая старую древесину рамы окна. Треск стал громче. Черный дым заклубился плотнее, застилая вид.
«Эмилия! Помоги! Или беги! Вызывай кого-нибудь!» – Марк метался, сбивая тлеющие искры со своей одежды, его лицо исказилось от боли и страха. Он смотрел на нее – и в его глазах читался немой вопрос: *Что с тобой? Почему ты просто стоишь?*
Она видела этот взгляд. Видела, как огонь пожирает стену. Видела, как искры начинают падать на сухую траву под кустами. Чувствовала яростную, неконтролируемую радость пламени, отвечавшего на ее панику. Оно *наслаждалось* этим.
И тогда Эмилия Ренар сделала единственное, что могла. Она развернулась и побежала. Прочь от огня. Прочь от Марка. Прочь от ужаса в его глазах и от еще большего ужаса внутри себя самой. Дождь хлестал ей в лицо, мокрый асфальт скользил под ногами, но она мчалась, не разбирая дороги, задыхаясь, с одной мыслью, стучащей в висках в такт ударам сердца:
*Это я. Это сделала я.*
Где-то позади, в парке «Пепельные Розы», ярко и беспощадно горело ее прошлое. А впереди, в серых сумерках промокшего города, ее ждало будущее, внезапно ставшее пугающим и абсолютно неизвестным. И только жар, все еще бушующий у нее в груди, напоминал, что убежать от себя не получится.
Глава 2
Адреналин гнал ее сквозь мокрые переулки, мимо слепых окон спящих домов, через темные дворы, где пахло мусором и сыростью. Она бежала, не думая о направлении, инстинктивно избегая освещенных улиц. Каждый скрип тормозов, каждый окрик вдалеке заставлял сердце бешено колотиться, а в груди – тот самый предательский жар – сжиматься в болезненный, горячий комок. *Они видели. Марк видел. Мальчишка видел. Полиция... пожарные... все увидят.*