Каин уже ждал у скрытого выхода – не той двери, через которую они вошли, а другого лаза, замаскированного под каменную кладку в дальнем углу оранжереи. Его сумка была перепакована – меньше книг, больше странных металлических предметов, флаконов и связок тех самых огненных агейтов. Повязка на виске была сменена на тонкую полоску кожи, скрывающую шрам. Его глаза сканировали Эмилию, оценивая ее готовность. Она кивнула, сжимая горшочек с Ледяным Шипом. Бутон был холодным.
Они вышли в предрассветный туман. Город только просыпался, но старые переулки были пустынны. Эмилия шла за Каином, держа горшочек перед собой, как лозоходец. Она сосредоточилась не на пирокинетическом чутье (оно ловило лишь обычные источники тепла), а на том самом чувстве *пустоты*, которое оставила Тень и Пожиратели. Она вспомнила ледяное прикосновение жезла, холод серого камешка. Искала эту дыру в ткани мира.
Сначала – ничего. Только влажный холод утра и запах мокрого асфальта. Они шли наугад, в сторону промзоны. Потом, когда они свернули в узкий проход между складами, бутон Ледяного Шипа *дрогнул*. Небольшой, но отчетливый толчок. И листья растения чуть *поблекли*, как будто подмороженные.
«Здесь, – прошептала Эмилия. «Они прошли здесь. Недавно.»
Каин кивнул, его взгляд стал острее. «След тянет к реке. К старому порту.»
Они двигались по следу, как гончие. Ледяной Шип был их компасом. Чем сильнее ощущалась пустота, тем больше бледнели его листья, а бутон покрывался инеем. Эмилия чувствовала это и физически – холодную нить, протянутую через город, как шрам. След вел их через заброшенные причалы, мимо ржавых корпусов сухогрузов, к дальнему концу порта, где возвышалось полуразрушенное здание старой угольной электростанции – не «Факел», а его меньший, забытый собрат, носивший мрачное название «Сажа».
Здание было гигантским, мрачным силуэтом на фоне серого неба. Окна выбиты, стены покрыты граффити и копотью десятилетий. Воздух здесь пах ржавчиной, гнилой водой и… чем-то еще. Сладковатой гарью, знакомой по складу. И *пустотой*. Ледяной Шип в руках Эмилии покрылся изморозью, бутон сжался, как от боли.
«Он здесь, – сказал Каин, не вопросом, а констатацией факта. Его рука сжала рукоять спрятанного под плащом оружия – не огненного клинка, а старого, добротного ножа с клинком из темного металла. «Или его гнездо. Будь готова ко всему. Следуй за мной. Тише смерти.»
Они проскользнули через пролом в ржавом заборе. Территория станции была мертвой. Под ногами хрустел битый кирпич, стекло, угольная пыль. Каин вел их не к главному входу, а вдоль стены, к массивным, заросшим бурьяном воротам грузового депо. Ледяной Шип тянул Эмилию именно сюда.
Ворота были приоткрыты, за ними – кромешная тьма и запах машинного масла, плесени и… озона? Каин жестом велел остановиться. Он достал из сумки не фонарь, а маленький камушек, похожий на огненный агейт, но тусклый. Он сжал его в кулаке, что-то прошептал, и камень вспыхнул слабым, рассеянным красным светом, достаточным, чтобы осветить пару метров вокруг, не выдавая их далеко.
«Первый порог, – прошептал он. «Следи за полом, стенами, потолком. Алхимик любит ловушки-метки.»
Они вошли в гигантский зал депо. Когда-то здесь разгружали уголь. Сейчас пространство было завалено мусором, остовами механизмов. В центре стояли несколько странных конструкций, покрытых брезентом. Воздух вибрировал от слабого гудения, исходившего из глубин здания. Ледяной Шип в руках Эмилии был так холоден, что больно было держать. Пустота висела в воздухе густым туманом.
Каин шел первым, его красный камень-фонарь выхватывал из тьмы фрагменты разрухи. Внезапно он замер, указав вниз. На пыльном бетоне перед ними был выжжен тонкий, едва заметный контур – тот самый символ, печать Игниса, но не активированная. Предупреждение. Охранный знак.
«Не наступай, – прошептал Каин. Он поднял с пола кусок ржавой арматуры и бросил его на символ.
Ничего не произошло.
Каин нахмурился. «Или пустой знак для устрашения… или…» Он не закончил. Из тени за ближайшей грудой металлолома вылетела не сгусток энергии, а… тварь.
Она была размером с большую собаку, но на этом сходство заканчивалось. Ее тело состояло из сплавленных кусков ржавого металла, проводов и чего-то, похожего на застывшую сажу. Глаз не было – только две точки тусклого красного света в грубой голове. Она двигалась рывками, с противным скрежетом, и от нее веяло не жаром, а *холодом* и запахом озона. Механический гончий пёс Игниса.