«Вызов принят, учитель, – прошипел Каин. Его глаза горели холодным огнем мести. Он бросил взгляд на Эмилию. «Щит! Максимальный! Не для себя! Для *него*! Чтобы волна не пошла наружу! Я попробую заглушить реактор!»
Проекция Игниса рассмеялась – звук, от которого кровь стыла в жилах. «Попробуй, Каин. Попробуй потушить солнце пустоты своим жалким ножичком.»
Каин рванул вперед, к кипящим чанам и кабелям, пытаясь найти слабое место, клапан, что угодно. Его фигура казалась крошечной перед монстром технологии и алхимии.
Эмилия осталась одна перед бушующей печью и парящей проекцией. Страх сдавил горло. Она должна была создать щит. Не маленький купол. Щит, способный сдержать волну уничтожения, которая, казалось, вот-вот вырвется. Она должна была защитить не только себя. Защитить город. Защитить Айлу. Защитить даже этого ненавистного Каина.
Она опустила замерзший Ледяной Шип на пол. Закрыла глаза. Вдохнула. Запах озона, гари, химии. *Отбрось.* Корни. Глубоко. Сквозь бетон, в землю. Земля держит. Солнышко внутри. Не для атаки. Для защиты. *Щит.*
Она представила не плащ. Не купол. Представила *стену*. Огромную, бесконечную, из чистого, спокойного золотого света. Стену между безумием реактора и миром снаружи. Она вложила в нее все свое желание защитить. Всю свою волю. Всю свою ненависть к Игнису, преобразованную не в ярость, а в *решимость* сохранить.
Из ее ладоней хлынул свет. Не пламя. Свет. Золотой, теплый, невероятно яркий. Он не бил струей, а *разливался*, как вода, формируя прозрачную, но невероятно плотную стену энергии между ними и реактором. Стена пульсировала, как живая, излучая тепло жизни наперекор окружающей пустоте. Она достигла потолка, стен, ушла в пол. Отгородив их от бушующего сердца ада, но и запечатав внутри.
Проекция Игниса завизжала – не от боли, а от ярости и *изумления*. Золотой свет щита обжигал ее теневую форму, заставляя клубиться и расплываться. «Что это?! Ты… как ты можешь?! Это не огонь!»
«Это защита! – крикнула Эмилия, чувствуя, как каждую секунду поддержания щита вытягивает из нее невероятное количество энергии. Ноги подкашивались. «Это жизнь!»
За ее спиной раздался рев Каина, звон металла, шипение и взрыв пара. Он бился с реактором. Багровый свет из «печи» плясал бешено. Гул нарастал, переходя в вой.
Щит Эмилии дрожал. Пустота давила на него с чудовищной силой. Холод пробивался сквозь золото, обжигая ее изнутри. Она видела, как проекция Игниса, обезумев от ярости, пытается сконцентрироваться, чтобы ударить по щиту сгустком пустоты. Эмилия собрала последние силы. Она не могла атаковать. Но она могла *держать*.
«Каин!» – ее голос сорвался на крик. «Скорее!»
За золотой стеной щита, в багровом аду реакторного зала, решалась судьба города. А Эмилия Ренар, Пиромантка, стояла на краю коллапса, удерживая последний рубеж между жизнью и абсолютной пустотой, глядя в безликую маску своего величайшего врага. Вызов был брошен. Ответ шел волной уничтожения. И только ее воля и странный, дарующий жизнь огонь стояли на пути апокалипсиса. Глава заканчивалась на пике напряжения перед кульминационным взрывом.
Глава 13
Золотой щит Эмилии трещал под невиданным напором. Волны багровой пустоты, извергаемые нестабильным реактором, бились о него, как прилив против скалы. Каждая волна высасывала силы, превращая кости в лед, а мышцы в свинец. Она видела сквозь полупрозрачную стену света: Каин, крошечный и яростный, метался у основания чудовищной «печи», его нож сверкал, отсекая кабели, вонзаясь в панели управления. Искры сыпались дождем, сливаясь с багровым адским светом. Гул реактора перешел в рев терзаемого зверя.
Проекция Игниса, искаженная золотым сиянием щита, зависла перед Эмилией. Ее безликий капюшон склонился, будто изучая диковинку. Голос, лишенный прежней уверенности, прорезал грохот:
«Жизнь?.. Глупость! Жизнь – это хаос! Болезнь! Только Пустота совершенна! Только в Небытии – порядок! Твой свет… он лишь отсрочка!»
Игнис поднял проекцию руки. Багровая энергия собралась в когтистую лапу, нацеленную прямо в центр щита Эмилии. Холод, пронзающий даже через защиту, заставил ее вскрикнуть. Она *чувствовала* эту пустоту, эту ненависть ко всему живому. Щит заколебался, золотой свет померк, потрескался, как тонкий лед. Еще мгновение – и он рухнет, выпустив волну уничтожения в город, погубив Каина, Айлу, все…
«НЕТ!» – крик Эмилии был не только отчаянием. Это был рев ее внутреннего огня, загнанного в угол, но не сломленного. Вдруг, сквозь боль и ледяной ужас, она *увидела* их. Не образы. Ощущения. Тепло руки отца на плече. Ласковый смех матери. Запах домашнего печенья. *Их* любовь. *Их* жизнь, которую Игнис украл, назвав «очищением». Это не было слабостью. Это была… **сила**. Сила, которая дала ей жизнь. Сила, которую Игнис никогда не сможет понять или уничтожить.