Образ Марка, отдергивающего обожженную руку, с выражением ужаса и непонимания в глазах, преследовал ее навязчивее любого преследователя. *"Что с тобой? Почему ты просто стоишь?"* Его голос звенел в ушах, смешиваясь с треском пожирающего дерево пламени и визгом мальчишки. Она видела, как огонь, *ее* огонь, лизал рукав его свитера с неестественной жадностью.
Наконец, когда в боку закололо так, что она едва не упала, Эмилия спряталась в нише чугунного подъезда старого доходного дома. Она прислонилась к холодной, облупившейся штукатурке, пытаясь заглушить рыдания, которые рвались из горла. Дождь, превратившийся в мелкую морось, стекал по ее лицу, смешиваясь со слезами. Она сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Боль была ничтожной по сравнению с ледяным страхом и жгучим стыдом внутри.
*Что я наделала?*
Она зажмурилась, пытаясь отогнать картину горящей оранжереи. Но вместо этого перед внутренним взором встало что-то другое. Яркое, почти ослепительное пятно тепла где-то в нескольких кварталах отсюда. Большое, неспокойное. *Пожарная часть?* Нет, ощущение было иным. Более… сфокусированным. Как будто огромная печь работала на полную мощность. И еще – более мелкие, разрозненные точки тепла, двигающиеся вокруг него. Люди? Машины? Она никогда раньше так отчетливо не чувствовала источники огня на расстоянии. Теперь же они маячили в ее сознании, как маяки на темной карте города. *Парк. Они в парке.*
Мысль заставила ее сжаться еще сильнее. Сколько времени прошло? Десять минут? Пятнадцать? Сирены пожарных машин прорезали ночную тишину где-то вдалеке, подтверждая ее худшие опасения. Звук был направлен именно туда, к "Пепельным Розам".
Эмилия съежилась, как будто сирена визжала прямо у нее в ухе. Она должна была уйти отсюда. Домой? Нет. Дом – первое место, куда придут, если Марк назовет ее имя. А он назовет. Конечно назовет. "Она была там! Она стояла и смотрела, как будто в трансе! Потом сбежала!" А если он запомнил этот странный щелчок? Если он связал ее неподвижность со вспышкой пламени?
Ей стало физически плохо. Горло сжал спазм. Она наклонилась, опираясь руками о колени, и ее вырвало прямо на мокрую плитку подъезда. Кислый вкус кофе со смены смешался с привкусом пепла – не настоящим, а тем, что навсегда поселился у нее на языке после сегодняшней ночи.
Она вытерла рот рукавом, содрогаясь. Страх сменился острой, животной потребностью спрятаться. *Куда?* Кофейня "Старая Искра"? Мысль о тепле, запахе кофе, о спокойном голосе хозяйки, тети Греты, на мгновение показалась раем. Но нет. Там тоже зададут вопросы. И тетя Грета, добрая, но дотошная, обязательно заметит ее состояние.
В голове метались обрывки мыслей, как перепуганные птицы: *Деньги. Телефон. Документы.* Все это было дома. В ее маленькой квартирке-студии на окраине старого района. Рискнуть? Быстро, пока они еще разбираются с пожаром?
Решение пришло с отчаянной решимостью загнанного зверя. Да. Быстро. Взять самое необходимое и… и куда? Не знала. Главное – прочь отсюда.
Она выбралась из подъезда, оглядываясь по сторонам. Улица была пустынна. Эмилия двинулась, стараясь идти быстро, но не бежать, сливаясь с тенями и редкими прохожими, спешащими по своим делам. Она включала все свои навыки "незаметности", выработанные за годы жизни с ощущением, что она "не такая". Теперь это чувство обрело чудовищную конкретность.
Путь домой занял вечность. Каждый шаг отдавался гулким эхом в ее пустой голове. Она ловила на себе взгляды прохожих – обычные, рассеянные – и ей казалось, что они *знают*. Что они видят пепел на ее руках, дым в ее волосах. Она чувствовала город вокруг себя с новой, пугающей интенсивностью. Тепло из открытой двери пекарни на углу. Горящие фары проезжающей машины. Далекое мерцание костра где-то под мостом, где ночевали бомжи. Каждый источник огня был как укор, как напоминание о ее монструозности.
Наконец она добралась до своего дома – унылого пятиэтажного здания советской постройки, покрашенного в грязно-желтый цвет. Подъезд пахло сыростью, кошачьей мочой и жареным луком. Эмилия вжалась в стену у входа, прислушиваясь. Тишина. Сердце бешено колотилось. Она проскользнула внутрь и, не включая свет, начала подниматься по скрипучей лестнице на четвертый этаж.
Ключ дрожал в ее руках. Она вставила его в замок, пытаясь не громыхать. Дверь открылась с тихим скрипом.
Ее крохотная квартирка встретила ее знакомым полумраком и запахом пыли и старой бумаги (она любила читать и коллекционировала дешевые букинистические издания). Обычный уют этого места теперь казался чужим, обманчивым. Здесь она пыталась быть нормальной. И потерпела сокрушительное поражение.