"Значит, нам нужно двигаться," заключил Каин. "Оранжерея больше не убежище. Игнис знает о тебе, Эмилия, больше, чем мы предполагали. О твоей истинной природе. Охота вступила в финальную фазу." Он посмотрел на север, словно сквозь стены видя далекие заснеженные пики. "Горы. 'Спящий Камень'. Это первый шаг. Нам нужна карта. Информация. И транспорт, способный пройти через выжженные зоны."
Эмилия сжала кулаки. Страх все еще клокотал внутри, смешиваясь с осознанием чудовищной ответственности. Но теперь был и фокус. Цель. Она – Ключ. Не просто жертва, а цель и оружие. Ее сила жгла Игниса не просто так – она была антитезисом его Пустоте, напоминанием о целостности, которую он стремился уничтожить.
"Хорошо," сказала она тихо, но твердо. "Горы." Она подошла к Древу, в последний раз коснулась его коры. "Спасибо," прошептала. Дерево ответило теплой волной, короткой, но яркой искрой света по прожилкам. Прощание и напутствие. "Айла, ты готова?"
Дриада выпрямилась, ее усталость сменилась решимостью. "Готова. Где ты, там и я. И Древо... оно будет помогать, как сможет. На расстоянии."
Каин уже собирал немногочисленные пожитки – агейты, инструменты, компактный набор для выживания. "Тогда пошли. Нам нужно на Перекресток Шепота. Там можно найти проводника и карты. И... надеюсь, уйти до того, как сюда придет холод."
Они вышли из Оранжереи, оставив Древо одиноко светиться в темноте. Воздух снаружи был влажным и холодным, пахнущим дождем и гарью. Эмилия оглянулась на убежище, ставшее на короткое время домом. Теперь это было ловушкой. Впереди лежали опасные дороги, горные перевалы и ледяная пустошь, где, возможно, спал второй Ключ. А по пятам, невидимый в ночи, двигался холод Паука Пустоты.
Она почувствовала, как искра внутри нее встрепенулась – не страхом, а вызовом. Путь Ключа только начинался. И первый шаг вел не вглубь души, а вглубь враждебного мира, к подножию древних гор, хранящих тайну Спящего Камня. Игнис хотел Плеромы? Что ж, Эмилия повела его на охоту. Но теперь *она* была охотницей. Охотницей на Ключи от самой Реальности.
Глава 16
Смрад канализации сменился тяжелым, спертым воздухом подземелья, а затем – резким, колючим холодом ночи на поверхности. Они выбрались через полуразрушенный люк на окраине района, который Каин назвал «Ржавым Поясом». Оранжерея, их недолгий островок относительного покоя, осталась позади, скрытая клубящимся туманом и расстоянием. Эмилия оглянулась – лишь смутное пятно зеленоватого свечения, быстро растворившееся во тьме, напоминало о Древе и разбитом убежище. Боль в сломанной руке, которую Каин ловко зафиксировал импровизированной шиной из обломков трубы и полосы плаща, пульсировала в такт шагам.
«Держись, – пробормотал Каин, поддерживая ее под локоть здоровой руки. Его взгляд метался, сканируя темные проулки, крыши, черные глазницы окон. – До Перекрестка недалеко. Там сможем передохнуть и найти то, что нужно.»
Айла шла сзади, бледная, шатаясь. Сила, которую она передала Древу для последнего, отчаянного импульса защиты, когда холод Игниса уже сжимал Оранжерею, почти опустошила ее. Она держалась за стену, ее дыхание было прерывистым. «Он… он коснулся корней…» – прошептала она, и в ее голосе звучала не только усталость, но и глубокая боль, как если бы осквернили часть ее самой. «Холод… он живой. И голодный.»
«Значит, мы успели, – отрезал Каин. – Идем. Молча.»
Перекресток Шепота оказался не площадью, а огромным, полуразрушенным транспортным узлом до-Катаклизменных времен – хаотичным нагромождением бетонных плит, ржавых ферм и заваленных входов в метро. Теперь это был муравейник, кишащий теневой жизнью. Под уцелевшими сводами горели костры и коптилки, бросая прыгающие тени на стены, испещренные странными граффити и древними указателями. Воздух гудел от приглушенных разговоров на десятках наречий, скрипа тележек, лязга металла и шипения каких-то подпольных генераторов. Пахло дымом, жареной крысой, маслом, озоном и страхом.
Здесь торговали всем, что можно выменять или унести: запчастями к давно не существующим машинам, оружием сомнительного происхождения, банками с мутной жидкостью, якобы продлевающей жизнь, обломками артефактов и, главное, информацией. Взгляды, скользившие по ним, были оценивающими, хищными, настороженными. Каин, с его скрытым лицом и боевой осанкой, вызывал уважение. Айла в своем природном одеянии из коры и листьев – недоумение и алчность. Эмилия же, с перебинтованной рукой и лицом, на котором еще не до конца стерся ужас встречи с Игнисом, выглядела легкой добычей. Она чувствовала себя голым нервом – каждый шорох, каждый взгляд заставлял внутренний огонь едва сдерживаемо вздрагивать.