Каин напрягся и потянул тяжелую дверь на себя. Она открылась с жутким скрипом. Оттуда пахнуло запахом пыли, камня и… костей. Старых, выбеленных временем костей.
Внутри было небольшое помещение – сейф или хранилище. Пол был усыпан костями – человеческими? Животных? Сложно сказать. Стеллажи вдоль стен были заставлены ящиками с образцами пород, пыльными журналами, инструментами. И в центре, на небольшом постаменте, лежал **Он**.
Костяной агейт.
Он был размером с кулак, мутно-белый, с прожилками темно-коричневого и черного. Он не светился, но казалось, что он впитывает в себя скудный свет, падающий из двери. И от него исходила… **тишина**. Не просто отсутствие звука, а активное, давящее безмолвие. Оно обволакивало разум, гасило мысли. Эмилия почувствовала, как ее внутренний огонь сжался, стал тусклым и робким под этим гнетом молчания. Даже вездесущий холод Игниса отступил, не смешиваясь с этой жуткой аурой камня.
«Боже… – прошептала Эмилия, невольно отступив на шаг. – Он… мертвый?»
«Нет, – ответил Каин, его голос прозвучал приглушенно, как из-под воды. – Он спит. И видит сны. Те самые кошмары, о которых говорил Харли.» Он осторожно подошел к постаменту, его рука не дрогнула, когда он взял камень. Агейт был холодным и невероятно тяжелым для своего размера. Каин быстро завернул его в кусок плотной ткани из разорванного ящика и сунул в глубь рюкзака. Давящая тишина ослабла, но не исчезла полностью. Она теперь висела над ними, как невидимая пелена. «Нашли. Цена за проход.»
В этот момент Айла вскрикнула. Она стояла у входа в хранилище, глядя на склад. Ее глаза были полны ужаса. «Они… нашли нас!»
Эмилия и Каин бросились к двери. Света, проникавшего с крыши, было достаточно, чтобы увидеть. По складу, переступая через завалы, двигались фигуры. Не три. **Десять**. Те же восковые лица, те же пустые глаза. Некоторые были повреждены – с вывороченными конечностями, вмятинами на черепах, словно они пробивались сквозь завалы с нечеловеческой силой. Из их ртов и ран уже вылезали черные, блестящие щупальца, шевелясь в предвкушении. Холод Игниса хлынул в помещение, смешиваясь с давящей тишиной костяного агейта, создавая невыносимую, парализующую смесь.
«Черный ход… где он?» – Каин резко огляделся, оттаскивая Эмилию и Айлу от двери хранилища.
Айла, трясясь, указала на дальний угол склада, где виднелся полузаваленный проход и еще одна, меньшая металлическая дверь с треснувшим знаком «Выход».
«Бегите!» – Каин толкнул их в сторону выхода, развернувшись к наступающим «мертвецам». Его плащ взметнулся, и в воздухе зажглись три огненных кинжала, поменьше того, что он использовал в таверне, но не менее смертоносных. Они с шипением понеслись к передним рядам нападающих. «Я задержу их! Откройте дверь!»
Эмилия, схватив Айлу за руку, потащила ее через завалы. За спиной раздались взрывы, шипение пламени, скрежет металла и странные, булькающие звуки, издаваемые пораженными созданиями. Холод и тишина боролись внутри нее, пытаясь погасить огонь и волю. Она сосредоточилась на беге, на боли в руке, на весе костяного агейта в рюкзаке Каина – на чем угодно, лишь бы не оглядываться.
Они достигли двери. Она была завалена ящиками. Эмилия, стиснув зубы, начала оттаскивать их одной рукой. Айла, собрав последние силы, присоединилась. Завалы поддавались.
«Каин!» – крикнула Эмилия, отбрасывая последний ящик.
Он уже бежал к ним. За ним гналась лишь половина «мертвецов». Остальные лежали, объятые странным, черным пламенем, которое не гасло, а медленно пожирало их восковые тела. Но на место падших уже вползали новые тени с других входов.
Каин влетел в проход, захлопнув тяжелую дверь за собой. Он вставил в скобы обломок арматуры, найденный на полу. Удары по двери начались почти сразу. Дверь держалась, но металл прогибался под напором.
«На улицу!» – Каин повернулся. Проход был коротким, ведущим к еще одной двери, на этот раз наружной. Она была не заперта. Он распахнул ее.
Их встретил слепящий свет серого дня и ледяной ветер с выжженных равнин. Они стояли на окраине Ржавого Пояса. Перед ними расстилалась пустошь, усеянная остовами машин, руинами зданий и колючей проволокой. Где-то вдали виднелись силуэты далеких гор – Хребта Скорби. И, как насмешка, у самого края пустоши, метрах в трехстах, стояло корявое, но целое сооружение на гусеницах, похожее на гигантского бронированного жука. Рядом копошилась фигурка в замасленном комбинезоне.
«Транспорт…» – выдохнула Эмилия, почувствовав слабый проблеск надежды.