Эмилия бросилась к шкафу. Вытащила старый рюкзак для походов. Начала наугад сгребать вещи: пару футболок, джинсы, теплый свитер, носки, нижнее белье. Туалетные принадлежности. Паспорт. Небольшую пачку денег, отложенных "на черный день". Вот он и настал, чернее некуда. Телефон она схватила, но сразу же выключила, боясь, что его могут отследить или что на нее посыплются звонки – от Марка, от полиции, от тети Греты.
Потом она замерла посреди комнаты. Что еще? Книги? Фотографии? Ей было все равно. Вещи не имели значения. Важно было сбежать. Исчезнуть.
Она накинула сухой, но все еще пахнущий дымом дождевик (о, ирония!) и закинула рюкзак на плечо. Последний раз окинула взглядом свою прежнюю жизнь. Скривилась.
В этот момент ее взгляд упал на маленький кактус в горшке на подоконнике. Его подарила ей тетя Грета года два назад. Неприхотливый, колючий, он выживал в ее нерегулярном уходе. И сейчас на его толстом стебле распустился одинокий, нежно-розовый цветок. Совершенно не к месту в этой грязи и хаосе.
Эмилия почувствовала глупый, нелепый комок в горле. Она резко отвернулась и потянулась к выключателю, чтобы выключить свет, который так и не включала.
Внизу, на улице, резко, настойчиво зазвучал автомобильный клаксон. Два коротких гудка. Потом еще два.
Она замерла. Не ее машина. Не соседей – те парковались во дворе. Гудки прозвучали прямо под ее окнами. Настойчиво. Как сигнал.
*Марк? Полиция?* Ледяная волна страха прокатилась по спине. Она отпрянула от окна вглубь комнаты, в темноту, прижавшись спиной к холодной стене. Сердце бешено колотилось, угрожая вырваться из груди. Она затаила дыхание, пытаясь расслышать шаги на лестнице, голоса.
Тишина. Только гул города за окном и ее собственный кровь, стучащая в висках. Потом – скрип тормозов. Машина тронулась и медленно отъехала.
Эмилия осторожно, краем глаза, выглянула в окно. Внизу, под фонарем, стоял автомобиль. Не полицейская машина. Не скорая. Старый, темный (черный? темно-синий?) седан, без опознавательных знаков. Он медленно отъезжал от тротуара. Водитель был скрыт темными стеклами. Но пассажирское окно со стороны тротуара было опущено. И в нем, на мгновение задержавшись на ее окне, она увидела лицо.
Мужчина. Лет сорока, может, чуть больше. Строгие, резкие черты. Темные волосы, зачесанные назад. И глаза. Даже с четвертого этажа она почувствовала тяжесть этого взгляда. Не любопытство. Не беспокойство. Спокойное, изучающее внимание. Как будто он знал, что она там. И знал, *что* она там.
Потом окно плавно поднялось, и машина растворилась в ночи, оставив после себя лишь пятно мокрого асфальта под фонарем и ледяной ужас, сковавший Эмилию.
Это не была полиция. Это было что-то другое. Что-то, что пришло за ней не из-за пожара в парке. Что-то, что знало гораздо больше.
Она бежала от огня, от последствий своей потери контроля. Но этот взгляд из темного автомобиля говорил о том, что сбежать не удастся. Ее уже нашли те, для кого ее сила – не случайность, а факт. Возможно, цель.
Рюкзак внезапно показался неподъемным. Пепельный вкус страха во рту стал еще горче. Эмилия медленно сползла по стене на пол, обхватив колени руками. Темнота квартиры сгущалась вокруг, но она не решалась включить свет. Она сидела на холодном линолеуме, дрожа, и понимала, что понятия не имеет, куда идти. Мир, который она знала, рухнул. А новый, в который ее втолкнули ее собственные руки, был полон теней и неведомых угроз.
И где-то в груди, под грузом страха и отчаяния, тлел ее личный ад. Маленький, но неистребимый. Напоминание о том, что она – Пламя. И пламя всегда привлекает тех, кто хочет его использовать. Или потушить.
Глава 3
Холод линолеума под коленями проникал сквозь джинсы, но внутренний жар Эмилии был сильнее. Она сидела, прижавшись спиной к стене, в кромешной темноте своей квартиры, и слушала, как ее сердце медленно успокаивается после безумной скачки. Гул города за окном казался приглушенным, далеким. Но внутри черепа все еще звенело: *Они знают. Он знает. Кто он?*
Взгляд из темного автомобиля преследовал ее. Спокойный, всевидящий, тяжелый. Он не был взглядом полицейского. Полицейский бы ворвался, задавал вопросы, кричал. Этот взгляд был… оценкой. Как будто она – редкий, опасный экспонат.
*Бежать. Сейчас же.*