«Фильтр здесь!» – Торвальд уже копался под открытым капотом где-то в носовой части «Горбуна», скрытой нависающими обломками. «Эй, длиннополый! Подай мне ключ на 17! В ящике! И свети!»
Каин взял фонарь из ящика с инструментами и направил луч. Эмилия присела рядом с Айлой у огромного колеса машины, стараясь быть в тени. Дриада дрожала, обхватив себя руками.
«Холодно…» – прошептала она. «Земля… она больна. В ней… пустота. Как шрамы.»
Эмилия кивнула. Она тоже чувствовала неестественность этого места. Но не только холод Игниса. Здесь, под ногами, в этой груде мертвого металла и бетона, было что-то еще. Глухое, тяжелое, **недовольное**. Как эхо того кошмара, что навеял агейт, но слабее, рассеянное по всей свалке. Камень под ними спал беспокойно. Или просто дремал, пробуждаемый их присутствием?
Внезапно Айла вздрогнула и вскрикнула. Негромко, но пронзительно. Она вжалась в броню «Горбуна», уставившись вглубь хламовых дебрей, туда, где царила густая тень под навесом из покореженных плит.
«Что там?» – Эмилия вскочила, сердце бешено заколотилось. Она приглушила свой внутренний огонь до тлеющего уголька, стараясь не светиться.
Айла не отвечала. Ее глаза были широко открыты, полные не столько страха, сколько острого, животного отвращения. Она трясла головой, не в силах вымолвить слово.
Каин был рядом мгновенно, отрываясь от Торвальда. Он последовал за взглядом Айлы, его рука уже скрылась в складках плаща. Фонарь выхватил из темноты.
Сначала Эмилия подумала, что это просто куча мусора. Потом разглядела детали. Кости. Множество костей. Не старые, выбеленные временем, как в хранилище агейта. Свежие. На некоторых еще висели клочья плоти, почерневшей и иссохшей. Они были свалены в небрежную, жуткую пирамиду. А на вершине этого костяного алтаря…
Лежал камень. Небольшой, невзрачный, темно-серый, почти черный. Он был гладким, отполированным, как галька. Но от него исходило… **притяжение**. Не физическое. Ментальное. Эмилия почувствовала, как ее взгляд невольно цепляется за него, как мысли начинают замедляться, соскальзывать в какую-то темную, тихую заводь. Апатия, навеянная агейтом, усилилась в разы. Захотелось сесть. Закрыть глаза. Перестать бороться. Просто… уйти.
«Не смотри!» – резко скомандовал Каин, отводя луч фонаря, но было поздно. Эмилия и Айла уже видели. Уже почувствовали.
«Что… что это?» – выдохнула Эмилия, с трудом отрывая взгляд от камня. Каждая клетка ее тела кричала об усталости, о бессмысленности всего.
«Обломок, – проговорил Каин, его голос звучал приглушенно, будто сквозь вату. Он сам напрягся, сопротивляясь влиянию. – Отколовшийся кусок… или семя. Оттуда.» Он кивнул в сторону гор. «От Спящего Камня. Его кошмар… материализуется. Ищет выход. Или… пищу.»
«Пищу?» – Эмилия с ужасом посмотрела на пирамиду из костей.
«Внимание. Тоску. Отчаяние, – пояснил Каин. – Чем сильнее страх, чем глубже апатия – тем он сильнее. Может расти. Привлекать… других.» Он посмотрел на Торвальда. Механик, к их удивлению, тоже смотрел на камень, но на его закопченном лице было не отчаяние, а… знакомое раздражение.
«А, чертова каменюка!» – проворчал он, швыряя гаечный ключ обратно в ящик. «Опять вылезла! Третий раз на этом проклятом перекрестке натыкаюсь! Как сорняк!» Он потянулся не к оружию, а к ящику с инструментами и вытащил… тяжелую кувалду. «Знаем мы вас, тихих убийц!»
Прежде чем Каин успел что-то сказать или сделать, Торвальд зашагал к костяной пирамиде. Его шаги были твердыми, без тени сомнения или страха. Апатия камня, казалось, скользила по нему, как вода по маслу. Он подошел вплотную, замахнулся кувалдой со всей своей коренастой силой и со звонким *чвяк!* ударил по темному камню.
Раздался не грохот, а странный, влажный хлюпающий звук, как будто раздавили огромное насекомое. Камень не раскололся. Он… **схлопнулся**. Сжался в себя, словно пузырь, и исчез, оставив после себя лишь пятно липкой, черной слизи на костях и легкий запах озона и тлена. Давящая апатия мгновенно рассеялась, как дым. Эмилия вдохнула полной грудью, ощущая, как ясность мысли возвращается. Айла вздрогнула, словно очнувшись ото сна.
Торвальд сплюнул на черное пятно. «Вот так с вами и надо! Никакой пощады!» Он повернулся к ошеломленным героям, ткнув кувалдой в сторону «Горбуна». «Фильтр прочистил. Гусеницы подтянул. Ехать можно. Долго ли – не знаю. Эта посудина дышит на ладан.» Он посмотрел на Каина, потом на рюкзак. Его острый взгляд задержался на нем на секунду дольше. «А с вами, похоже, веселее, чем я думал. Камни кошмаров…» Он усмехнулся, но без злобы. Скорее, с мрачным любопытством. «Куда лезем-то, а? В самое пекло?»