— Вот почему здесь никто не задерживается.
Каин достал карту Харли, развернул ее.
— До Глотки Льда еще день пути. Ночевать здесь нельзя.
— А где? — Торвальд махнул рукой вокруг. — Пещеры? Они могут обвалиться в любой момент.
— Тогда идем дальше.
Но сделать следующий шаг Эмилия не успела.
Земля **дрогнула**.
Сначала тихо, как далекий гром. Потом сильнее. Камни под ногами сдвинулись, посыпались вниз по склону.
— Обвал! — Торвальд рванулся вперед, увлекая их за собой.
Но это был не просто обвал.
Из расщелины перед ними **выползло** нечто.
Не животное. Не человек.
**Камень**.
Он был похож на груду валунов, слепленных вместе, но... **двигался**. Медленно, неуклюже, но целенаправленно. Из щелей между камнями сочился черный, вязкий дым.
— Охренеть... — Торвальд замер.
Каин уже вытаскивал что-то из складок плаща.
— Назад!
Но каменная глыба **шагнула** вперед — и **зарычала**.
Звук был не голосом, а самим скрежетом породы, ломающейся под невидимым давлением.
И тогда Эмилия **поняла**.
Это не просто камень.
Это **страж**.
И он знал, что они несут с собой.
Костяной агейт в рюкзаке Каина **проснулся**.
Глава 21
Каменный рык ударил по ним, как физическая волна. Не звук, а сама вибрация горы, сжатый воздух, вырывающийся из недр. Пыль взметнулась клубами. Валуны под ногами Эмилии содрогнулись, грозя выбить опору. Она вскрикнула, инстинктивно пригнувшись, здоровой рукой хватаясь за острый выступ скалы. Боль в сломанной руке пронзила сознание яркой вспышкой.
Страж был чудовищен. Не просто нагромождение камней – это было тело. Мощные "конечности", слепленные из обломков скал, "грудь" – глыба пористой, темной породы, испещренной трещинами, из которых сочился тот самый черный, вязкий дым. "Голова" – бесформенный ком, где вместо глаз зияли две глубокие, абсолютно черные пропасти. И он двигался. Неуклюже, громоздко, но с пугающей, неотвратимой целеустремленностью. Каждый шаг сотрясал узкую тропу, сбрасывая в пропасть мелкие камни. Он шел прямо на них, вернее – на Каина и его рюкзак. На костяной агейт.
– Назад! К скале! – заревел Торвальд, отпрыгивая от края тропы и прижимаясь спиной к отвесной стене. Он выхватил из-за пояса не пистолет, а тяжелый монтировку, его закопченное лицо было искажено не страхом, а яростью и… странным пониманием. – Не дайте ему дотронуться! Это гробовщик!
Каин не отступал. Он стоял между надвигающейся каменной глыбой и Эмилией с Айлой, его плащ колыхался в вибрации от рыка стража. Его рука была уже не в складках плаща, а сжата в кулак, из которого лился темный, вязкий дым – не такой, как у стража, а живой, пульсирующий, как тень. Тень сгущалась, формируя в воздухе нечто вроде длинного, изогнутого клинка из чистой тьмы.
Но Эмилия едва видела это. Ее мир сузился до рюкзака Каина и чудовищного **давления**, исходившего от него. Костяной агейт не просто проснулся. Он **кричал**. Беззвучным, раздирающим душу воплем кошмара, который теперь бился в ее черепе, как пойманная птица. Она видела, вернее, **чувствовала**:
*Бесконечную темноту. Давление, сминающее кости в пыль. Гулкий скрежет триллионов тонн породы, сдвигающихся в кромешной тьме. Чувство падения, которое никогда не закончится. И страх. Древний, холодный страх самого камня, запертого в вечном, беспробудном сне, полном ужаса собственной тяжести и небытия.*
Этот кошмар вырывался из агейта, как черная струя психической энергии, и обрушивался на каменного стража. И страж… **отвечал**. Его черные глазницы обратились не на Каина с его теневой саблей, а прямо на Эмилию. Он почувствовал источник кошмара? Или ее искра Истока, приглушенная, но живая, была как маяк в этой тьме?
Страж издал новый рык – на этот раз более высокий, пронзительный, полный нечеловеческой ярости и боли. Он поднял одну каменную "лапу", размером с телегу, и обрушил ее вниз, не на Каина, а на тропу *перед* Эмилией и Айлой. Грохот был оглушительным. Камни взлетели в воздух. Тропа треснула, образовав глубокую расщелину, отрезавшую их от Торвальда и Каина. Айла вскрикнула, потеряв равновесие. Эмилия едва успела схватить ее за руку здоровой рукой, удерживая от падения в пропасть. Они оказались на небольшом, нависающем над бездной уступе, отрезанные от остальных.
– Эмилия! – крикнул Каин, его голос едва пробивался сквозь грохот и вой камня. Теневой клинок в его руке метнулся вперед, как змея, вонзившись в "грудь" стража. Темный дым из раны зашипел, но страж лишь дернулся, как от укуса насекомого. Его внимание было приковано к Эмилии.