*Тук. Тук. Тук.*
Звук шел не снаружи. Он шел **из-под ног**. Из самой глубины расселины. И с каждым ударом каменный пол под ними едва заметно вздрагивал.
Айла вскрикнула, прижав руки к ушам. Ее глаза были полны слепого ужаса.
– Он знает! – прошептала она. – Он знает, что мы здесь! И ему не нравится, что мы принесли его крик так близко!
Каин встал, его тень гигантской растянулась по стене. Он не вытаскивал оружие. Он смотрел в черноту глубины расселины, откуда доносился этот мерзкий, методичный стук.
*Тук. Тук. Тук.*
Давящая тишина агейта смешалась с этим звуком, создавая невыносимую какофонию безмолвия и угрозы. Расселина перестала казаться убежищем. Она стала каменным мешком. Ловушкой. Ожиданием.
Торвальд медленно поднял свою монтировку. Его лицо в свете лампы было похоже на маску из твердой глины – без эмоций, но готовое к удару.
– Спокойной ночи не будет, – констатировал он мрачно. – Приготовьтесь. Просыпается еще один гробовщик. Или… что похуже.
Глава 23
Тикающий каменный метроном под полом заглушил вой ветра. *Тук. Тук. Тук.* Каждый удар отдавался в костях, в зубах, в самой основе черепа. Пыль сыпалась с потолка расселины, застилая тусклый свет керосиновой лампы серой дымкой. Тени на стенах дергались в такт, как в припадке.
Айла сжалась в комок, зажав уши кулаками. Ее глаза были закрыты, но по лицу текли слезы, оставляя чистые дорожки на запыленной коже. Она не плакала от страха. Она плакала от **резни**, творившейся в каменной душе горы. Эмилия чувствовала это сквозь собственный ужас – волны боли, гнева и древней, невыносимой усталости, исходившие из глубин.
Торвальд вскочил на ноги, монтировка в руке казалась игрушечной перед лицом того, что приближалось. Он не смотрел вглубь темноты. Он смотрел **вниз**, на каменный пол, будто пытался разглядеть форму кошмара сквозь толщу породы. Его лицо, обычно выражавшее лишь раздражение или злобу, было сосредоточенным, почти ученым.
– Не из глубин, – прошипел он. – Из стены. Левая. Там пустота. Он… формируется. – Он ткнул монтировкой в сторону темного угла, где стена расселины уходила под острым углом вниз, сливаясь с полом. – Камень там… плывет. Как горячий воск. Но холодный. Черт бы побрал эти сны!
Каин был уже на ногах. Он не доставал теневого клинка. Его руки сжали ремни рюкзака с костяным агейтом. Камень внутри не просто пульсировал – он **вибрировал** в такт ударам. *Тук. Тук. Тук.* Давящая тишина агейта превратилась в гнетущий гул, резонирующий с каменным стуком, усиливая его, делая физически ощутимым. Воздух гудел, как струна перед разрывом.
– Отойдите от стены! – Каин рванул рюкзак с камня, отступая к центру расселины, подальше от указанного Торвальдом угла. – Эмилия! Айла! К свету!
Эмилия схватила Айлу под мышки, потащила к колеблющемуся свету лампы. Дриада была безвольной, как тряпичная кукла. Ее связь с землей, искаженная кошмаром камня, превратилась в проводник агонии. *Тук.* Пол под ногами Эмилии дернулся, чуть заметно, как кожа на спине спящего зверя. Она чуть не упала, удерживая Айлу. *Тук.* Пыль посыпалась гуще. *ТУК!*
В левом углу расселины, там, где камень стенки сливался с полом, что-то **вздулось**. Не быстро. Медленно, неумолимо, как поднимающееся тесто. Каменная поверхность потеряла твердость, стала вязкой, текучей. Она пузырилась, образуя выпуклость размером сначала с бочку, потом с телегу. В свете лампы это выглядело чудовищно – серая, шершавая масса, пульсирующая изнутри. И из нее, сквозь натянутую, как мембрана, породу, проступали очертания… **рук**. Массивных, с когтистыми пальцами, сложенными из острых сланцевых плиток. Они упирались в камень изнутри, пытаясь разорвать его, вырваться наружу.
– Он здесь! – крикнул Торвальд, отпрыгивая назад. – Формируется прямо в скале! Как нарыв!
Глухой стон, не голосовой, а скрежещущий, как трение гигантских жерновов, вырвался из вздутия. Каменная "мембрана" треснула. Небольшая трещина, из которой хлынул черный, вонючий дым – тот самый, что был у первого стража, но гуще, едче. Дым потянулся к ним, извиваясь, как живой. *Тук.* Другая рука уперлась в камень рядом, пальцы когтили поверхность изнутри, расширяя трещину. *Тук.* Голова? Что-то огромное и бесформенное, с глубокими впадинами вместо глаз, давило на растянутую породу изнутри.
Каин бросил рюкзак с агейтом на пол. Небрежно, резко. Камень внутри глухо звякнул о камень пола. Вибрация агейта, слившаяся с ударами формирующегося стража, на миг сбилась. Выпуклость в стене замерла, вздрагивая. Черный дым завис. Глухой стон оборвался на полуслове, сменившись тихим, растерянным шипением.