– Форт! – закричала Эмилия, ткнув пальцем, последняя надежда превращаясь в предупреждение.
Каин увидел. Его лицо окаменело. Выбора не было. Либо глиняные твари в трясине, либо холод Пустоты в Форте. Игнис настиг их. Или ждал.
– Вперед! – рявкнул он, меняя направление, таща Айлу к зловещему убежищу. – К двери! Быстрее!
Они бросились к Форту, глиняные твари, шипя, ускорились позади. Их глиняные пальцы уже почти касались спины Эмилии. Холод от Форта достигал их, смешиваясь с ядовитым дыханием топи и гнетом костяного агейта, оставленного позади. Последние метры до кривой двери были спринтом по краю бездны. Каин рванул на себя массивную, обледенелую ручку. Дверь, скрипя и ломая лед, поддалась. Черный провал убежища зиял перед ними.
– Внутрь! – Каин втолкнул Айлу и Эмилию с Торвальдом в темноту. Сам обернулся, его рука метнула в сторону ближайшей глиняной твари сгусток тьмы, похожий на черную молнию. Тварь взорвалась брызгами жидкой грязи. Каин прыгнул внутрь и изо всех сил захлопнул тяжелую дверь, вставив в скобы обломок металлической трубы, валявшийся на полу. Удары по двери снаружи раздались почти сразу – глухие, глиняные, настойчивые. Но дверь держалась. Пока.
Они стояли в полной темноте, задыхаясь, слушая удары по металлу и собственное бешеное дыхание. Воздух внутри был ледяным, спертым и пахнущим… пеплом. И чем-то еще. Металлом. Озоном. И холодом. Тем самым, знакомым холодом Игниса. Он висел здесь, как паутина.
Каин зажег маленький огненный шар в ладони. Тусклый свет осветил небольшое помещение – бывшую сторожку или тамбур. Стены голые, каменные. На полу – следы грязи, копоти и… **инея**. Иней узорами расходился по камню от большой, черной отметины на полу – как будто что-то очень холодное прожгло его или пролилось. А дальше, вглубь Форта, вел темный проход. И из него тянуло ледяным сквозняком. И шепотом. Не камня. Не топи. Шепотом **Пустоты**.
Ледяной Форт не был убежищем. Он был ловушкой. Последней остановкой перед Глоткой Льда. И Игнис уже отметил ее своим присутствием. Их путь сузился до темного прохода, ведущего в холод и шепот Паука. А снаружи, за дверью, глиняные твари терпеливо стучали, ожидая, когда камень кошмаров или холод Пустоты сделают свое дело.
Глава 25
Ледяной Форт встретил их не убежищем, а гробницей. Воздух был вымороженным, режущим легкие. Каин погасил огненный шар – его свет не только был слабым, но и притягивал бы внимание. В кромешной тьме чувства обострились до предела. Запах пепла, металла и озона смешивался со зловонием гнили, принесенным с трясины. Но главным был **холод**. Знакомый, пронизывающий до костей холод Игниса. Он висел в воздухе невидимой паутиной, оседая инеем на стенах и их одежде. И шепот. Не громкий, но навязчивый, как скрежет иглы по стеклу. Он шел из темного прохода вглубину Форта, сливаясь с ударами глиняных тварей по наружной двери. *Пустота… Целостность… Разделение…*
– Он здесь, – прошептала Эмилия, чувствуя, как ее внутренний огонь сжимается в комок, пытаясь защититься от леденящего прикосновения. – Игнис. Или его тень.
– Не обязательно, – тихо ответил Каин. Его голос был ровным, но напряженным. Он стоял ближе всех к проходу. – Это может быть эхо. Ловушка. Метка. Но сила… значительная. – Он сделал шаг вперед, его плащ едва шевельнулся. – Оставайтесь здесь. Осмотрю.
– Один? – Эмилия схватила его за рукав. Даже через ткань она чувствовала его холодную собранность и собственную дрожь. Агейт был снаружи, но его давящее отсутствие здесь, в этом ледяном плену, ощущалось почти как облегчение. Почти. Вместо него был холод Пустоты.
– Один тише, – отозвался Каин. Он исчез в темноте прохода, слившись с тенями так мгновенно, что Эмилия усомнилась, был ли он здесь вообще.
Торвальд, сидя на ледяном полу и прислонившись к стене, тяжело дышал. Его лицо в слабом отсвете инея было серым, потным от боли.
– Чудесное местечко… – прохрипел он. – Рай для ревматиков и любителей ледяных ванн. Агейт хоть снаружи… а то бы совсем весело было. – Он попытался пошевелить ногой, застонал. – Эта дверь… долго не продержится. Глина… она терпеливая. И упертая.