Каин не стал ждать. Его рука мелькнула в темноте. Не тень, не огонь. Что-то маленькое и острое, блеснувшее тускло – обсидиановый осколок Айлы? Он метнул его не в стражу, а в стену прямо над ним. Осколок вонзился в лед с тихим звоном. И лед... **треснул**. Не просто трещина. Целый веер серебристых линий расщепил ледяной панцирь стены. Со скрежетом и грохотом огромная ледяная глыба обрушилась сверху, накрыв только что проснувшегося стража, раздавив его в черную пыль и осколки.
Тишина после грохота была оглушительной. Гул камня на миг стих, будто Спящий вздрогнул от неожиданности или боли. Потом возобновился, еще громче, недовольный.
– Быстро, – Каин уже толкал их вперед, мимо груды ледяных обломков, под которыми шевелилась черная субстанция стража. – Он не один. И не последний. Агейт... – он поправил ремень рюкзака, его пальцы сжали ткань так, что костяшки побелели, – ...он как громкий звонок. Будит все вокруг.
Эмилия понимала. Каждый шаг был вызовом. Каждая секунда – на волоске. Айла за ее спиной бормотала что-то бессвязное: "...корни в камне... больные корни...", "...дверь... там дверь...", "...он кричит, чтобы не проснулся Узник...".
Туннель внезапно расширился, выведя их на край пропасти. Они стояли на узком, нависающем карнизе. Внизу, в непроглядной тьме, бушевал ледяной ветер, вырывающийся из гигантского разлома – Глотки Льда. Сам разлом был не просто расщелиной. Это был каменный **зев**. Огромные, острые скальные выступы, покрытые голубым вековым льдом, напоминали клыки. А из глубины, из черной бездны, лилось дыхание Спящего – тот самый гул, усиленный до оглушительного рева, смешанного со скрежетом льда и камня. Воздух вымораживал все живое, вырывая слезы, которые тут же замерзали на щеках.
И прямо перед ними, через пропасть, метрах в двадцати, зиял вход. Не в скалу. В саму Глотку. Огромный, овальный, словно выдолбленный гигантским сверлом. Его края были гладкими, неестественно ровными, покрытыми инеем, переливающимся всеми оттенками синего и черного. Оттуда лился источник гула и холода. Это было горло Спящего Камня.
– Там, – прошептал Каин, его голос был едва слышен в ревущем ветре. Он указал на узкий, ледяной мост – скорее, застывший поток воды или лавы, – перекинутый через пропасть к зияющему входу. Мост был ненадежным, покрытым трещинами и буграми льда. Один неверный шаг – и падение в черную бездну, где ветер резал, как нож.
Айла вдруг вырвала руку у Эмилии. Она подбежала к самому краю карниза, раскинув руки, ее лицо было обращено к ревущей бездне Глотки. Ее голос, обычно тихий, зазвучал громко, пронзительно, перекрывая вой ветра:
– Проснись! – кричала она, не к ним, а в бездну. – Проснись, Страж! Они идут! Они несут ключ от Твоей Тюрьмы! Проснись и защити Узника! Или дай ему выйти! ПРОСНИСЬ!
Ее слова эхом раскатились по каменному зеву, подхваченные ветром. И гул... **изменился**. Он не стих. Он стал **осмысленным**. Громадный, каменный стон, полный древней боли и невероятной усталости, пронесся по пропасти. Лед на мосту затрещал. Со стен посыпались мелкие осколки льда и камня. Спящий не проснулся. Но он **услышал**. И ответил.
Каин схватил Айлу, оттащил от края. Ее тело обмякло, глаза закатились. Она была без сознания, истощена до предела своим криком и чужим кошмаром.
– Безумие, – сквозь зубы процедил он, глядя на ревущую Глотку. – Но другого пути нет. Через мост. Сейчас.
Он снял рюкзак с агейтом. Не для того, чтобы бросить. Он открыл его. Костяной агейт лежал внутри, мутно-белый, пульсирующий темным светом изнутри. Его давящая тишина теперь ощущалась как физическая волна, сталкивающаяся с гулом Спящего, создавая вибрацию, от которой звенело в ушах.
– Мы несем это вместе, – сказал Каин, глядя на Эмилию. Он протянул ей рюкзак. – Твоя искра... она может уравновесить его кошмар. Хотя бы частично. Иначе он разорвет меня, прежде чем мы дойдем до середины моста.
Эмилия кивнула, не колеблясь. Она сняла свой рюкзак с немногими припасами, бросил его на лед. Взяла рюкзак с агейтом. Вес камня был не просто физическим. Он был **ментальным гиритом**. Волна кошмара, древнего и чужого, ударила по ее сознанию: *падение, сдавление, вечная тьма, страх, страх, СТРАХ...* Она вскрикнула, едва не уронив рюкзак. Но ее искра внутри, слабая, но живая, встрепенулась. Она не гасла. Она **противостояла**. Не побеждая кошмар, но создавая крошечный островок тишины внутри бури. Она взглянула на Каина. Он кивнул, его лицо в полумраке было бледным, но решительным. Он взял на руки Айлу.