– Идем. Не останавливаться. Не смотреть вниз.
Они ступили на ледяной мост. Лед трещал под ногами. Ветер, вырывающийся из Глотки, бил в них, пытаясь сбросить в пропасть. Гул камня теперь звучал прямо под ними, сквозь лед, вибрируя в костях ног. Агейт в рюкзаке Эмилии пульсировал в такт этому гулу, как больное сердце, насылая в ее разум вспышки каменных кошмаров. Она шла, стиснув зубы, сосредоточившись на каждом шаге, на своей искре, на тепле жизни, которое она пыталась удержать внутри, как щит против тьмы камня. Каин шел впереди, неся Айлу, его фигура была согнута под двойной тяжестью – дриады и невидимого гнета Глотки.
Середина моста. Самый тонкий, самый ненадежный участок. Лед под ногами Эмилии затрещал зловеще. Она замерла, чувствуя, как трещина расходится под ее сапогом. В этот момент агейт **взвыл** внутри ее сознания. Не звук. Всплеск чистого, нефильтрованного ужаса Спящего Камня. Картины погребения заживо, вечного падения, сдавления триллионами тонн породы захлестнули ее. Она увидела себя падающей в черноту. Увидела Каина и Айлу, разбивающихся о скалы внизу. Увидела, как Глотка Льда смыкается над ними, навеки.
– НЕТ! – крикнула она не голосом, а своей **искрой**. Она не пыталась подавить кошмар. Она **приняла** его. Вес камня. Вечность падения. И сквозь этот ужас, как луч сквозь толщу воды, она протянула ощущение... света. Не пламени. Память о свете. О тепле. О целостности. О том, что было *до*.
И лед под ее ногами... **укрепился**. Трещина перестала расходиться. Кошмар агейта отступил на мгновение, сменившись все той же растерянностью, болью и... смутным, древним **воспоминанием**. Не ее. Камня.
Каин, уже почти добравшийся до противоположного края, обернулся. Его глаза в темноте блеснули. Он не сказал ничего. Протянул руку. Эмилия сделала последние шаги по мосту, чувствуя, как лед снова начинает трещать за ее спиной. Она схватила протянутую руку, и он втянул ее на твердую площадку перед входом в Глотку.
Они стояли у самого края гигантского каменного зева. Гул был теперь физической силой, сотрясающей их тела. Холод вымораживал до мозга костей. Айла безжизненно повисла на руках Каина. Агейт в рюкзаке Эмилии затих, но его присутствие было тяжелее свинца. Они вошли.
Внутри Глотки Льда было не темно. Стены, покрытые толстым слоем голубого, зеленоватого, черного льда, светились изнутри. Тусклым, мертвенным сиянием, как гниющее дерево. Этот свет выхватывал из мрака гигантские кристаллы, вросшие в стены, ледяные сталактиты и сталагмиты, сливавшиеся в колонны. И в центре огромной ледяной пещеры...
Он. **Спящий Камень**.
Это была не просто глыба. Это была гора внутри горы. Огромная, неправильной формы масса темной, почти черной породы, покрытая слоем прозрачного льда, словно саваном. От нее исходил гул, дыхание, вибрация, наполнявшая все пространство. Она не лежала. Она **висела** в центре пещеры, удерживаемая гигантскими ледяными цепями, сковывавшими ее со всех сторон и уходящими в стены и потолок. Цепи были не из металла. Из того же голубого, светящегося льда, что и стены. И они пульсировали в такт гулу, как жилы.
Но это было не самое страшное. Эмилия почувствовала это сразу. Камень не просто спал. Он **сдерживал**. Под ним, под этой черной громадой, в глубине пещеры, зияла бездна. Абсолютно черная, бездонная. И из нее лилось... **ничто**. Пустота. Холод, по сравнению с которым дыхание Игниса было летним ветерком. Абсолютная тишина, поглощающая гул камня. И ощущение **древнего, ненасытного голода**. Голода, который мог поглотить миры.
Спящий Камень был не источником кошмара. Он был **пробкой**. Тюремной дверью. Стражем, держащим на цепи то, что было в бездне. Его сон, его кошмары, его тяжесть – все это было частью засова. А его страх... страх был страхом тюремщика, знающего, что случится, если он уснет навсегда или... проснется.
Айла застонала на руках у Каина, приходя в себя. Ее глаза открылись, уставившись на висящий в ледяных цепях Камень, потом – на черную бездну под ним. На ее лице отразился такой ужас, что Эмилии стало физически плохо.
– Узник... – прошептала дриада. – Он... там. И он голоден. Камень... он устал. Он не может больше... – Она закашлялась, будто горло ей сдавила невидимая рука. – Ключ... Ключ не для камня... Ключ для... цепи? Или для... двери в бездну?
Каин осторожно поставил Айлу на ноги, поддерживая ее. Его взгляд скользнул по ледяным цепям, сковывающим Камень, по пульсирующему льду, по черной бездне.
– Записи геологов... – сказал он тихо. – "Разбудите Стража – освободите Узника". Игнис... он ищет не Плерому. Он ищет **это**. Он хочет открыть дверь. Выпустить то, что там. А Ключи... – он посмотрел на Эмилию, на рюкзак с агейтом, – ...они для этого. Чтобы сломать засов. Разбудить Стража или сломать цепи.