"Жив..." – прошептала она, больше для себя. Облегчение смешалось с новой волной отчаяния. Как уйти отсюда? Как его нести?
Айла лежала рядом, свернувшись калачиком. Ее дыхание было поверхностным, прерывистым. Зеленый свет, вспыхнувший в ее глазах во время последней, отчаянной песни, угас. Осталась лишь серая усталость и боль. Но ее пальцы слабо шевелились, касаясь ледяного пола ниши.
"Камень..." – выдохнула она, не открывая глаз. "Он... не спит. Он **смотрит**. На нас. На... искру. Помнит..."
Эмилия подняла голову. Спящий Камень... Он изменился. Гул был прежним, но **ритм** его дыхания стал иным. Менее монотонным. Более... **вопрошающим**. И там, где она прикоснулась к цепи с агейтом и искрой, где лед стал прозрачным и светился чистым белым светом – этот свет теперь пульсировал в такт гулу. Не просто укрепляя цепь. Словно создавая новый **узел связи**. Между Камнем и... ею.
Вдруг светящийся лед у стыка цепи резко **вспыхнул**. Не ослепительно, но ярко. И в этом свете, на мгновение, Эмилия **увидела**. Не образ. Карту. Схему. Силуэты гор, рек, руин. И яркую точку, пульсирующую далеко-далеко, не здесь, в горах, а где-то на юге, в районе болот или древнего моря. Точка светилась тем же чистым светом, что и укрепленный лед. И от нее тянулась тонкая, едва заметная нить... к ней. К ее искре. **Второй Ключ**. Или его местонахождение. Знание врезалось в ее сознание, как раскаленный гвоздь, оставив четкий, жгучий след.
Свет погас так же внезапно, как и вспыхнул. Но карта осталась. Выжженная в памяти. Спящий Камень не просто смотрел. Он **показал**. Зачем? В благодарность? Или потому, что ее искра, коснувшись его ядра через агейт, стала чем-то вроде... маяка для других Ключей? Или для чего-то еще?
Грохот раздался не со стороны завала, где был погребен Игнис. Он пришел **сверху**. Со свода Глотки. Еще одна ледяная цепь, та самая, которой Камень ударил по Игнису, не выдержала напряжения. Ее конец, вмурованный в скалу, треснул. Гигантская ледяная колонна, все еще прикованная к Камню, но теперь свободная у основания, накренилась и рухнула вниз, в сторону черной Бездны. Она не достигла дна. Повисла в пустоте, раскачиваясь, как маятник, над пропастью. Скрип рвущегося льда был ужасен.
Бездна **ответила**. Беззвучным вибрационным **вздохом** голода. Холод усилился в разы. Лед на стенах затрещал, покрываясь паутиной новых трещин. Цепи напряглись до предела. Спящий Камень застонал – на этот раз звук был полным боли и ужаса. Его гул стал прерывистым, сдавленным. Пробка в бутылке шампанского дрогнула.
"Он... не выдержит..." – Айла подняла голову, ее глаза были полны слез. "Цепь... порвалась... Узник... он толкает..."
Завал льда, под которым был погребен Игнис, **вздулся**. Как гнойник. Черные щупальца чистой Пустоты пробились сквозь трещины, расталкивая глыбы. Они извивались, слепые и жадные, ощупывая воздух. Игнис выкапывался. Его ярость была осязаема, как удар ножом в спину.
Выбора не было. Ни секунды.
Эмилия вскочила. Боль в руке, усталость, страх – все отступило перед адреналином чистого инстинкта выживания. Она схватила Каина под мышки. Он был тяжелым, обмякшим.
"Айла! Встать! Помоги!" – крикнула она, голос ее звучал хрипло, но командно.
Дриада, собрав последние крохи силы, поднялась на колени. Она не могла нести, но могла указывать. Ее дрожащий палец ткнул вглубь ниши, туда, где скала под наплывами льда образовывала глубокую, темную расселину.
"Там... – прошептала Айла. – Чувствую... сквозняк. Воздух... не отсюда. И... слабый... слабый след. Зелени. Далеко. Но есть."
Расселина. Узкая, темная, уходящая в неизвестность. Но это был шанс. Единственный.
Эмилия потащила Каина к щели. Айла, шатаясь, поползла следом. За спиной раздался оглушительный треск – огромная ледяная глыба, сдерживавшая Игниса, взлетела в воздух, разбитая изнутри черной энергией. Фигура Паука Пустоты, окутанная клубами ледяной пыли и тьмы, начала выпрямляться. Его "взор", невидимый, но леденящий, скользнул по ним, цепляясь за спину Эмилии.
"БЕГИТЕ!" – закричала Айла, оборачиваясь и вскидывая руки. Не для атаки. Для жертвы. Из ее ладоней, из ее самой жизни, вырвался последний слабый луч зеленого света. Он ударил не в Игниса, а в ледяной натек над входом в расселину. Лед треснул, и тонны обломков рухнули вниз, заваливая вход в щель, отрезая их от Глотки Льда и от выходящего из-под завала Игниса. Последнее, что увидела Эмилия перед тем, как тьма поглотила их, – это черная, бесформенная рука, протянутую сквозь падающие глыбы, и беззвучный вопль ярости, разорвавший ее разум: "МОЯ!"