Темнота. Давящая, холодная. Воздух в расселине был спертым, но... двигался. Слабый, ледяной сквозняк тянул куда-то вглубь горы. Грохот обвала снаружи стих, сменившись тихим шорохом оседающих камней. И гулом. Но это был уже не гул Спящего Камня. Это был гул самой горы, сдавленный, далекий.
Эмилия опустила Каина на каменный пол, задыхаясь. Ее руки дрожали от напряжения и холода. Айла рухнула рядом, тихо плача от боли и истощения.
"Айла... – Эмилия нащупала в темноте плечо дриады. – Ты... ты спасла нас."
"Ненадолго..." – выдохнула Айла. "Он... найдет. Он почуял искру... как акула кровь. И Камень... он ранен. Цепи..."
"Но мы знаем!" – Эмилия сказала с внезапной силой. В темноте перед ее внутренним взором горела карта, показанная светом очищенной цепи. Силуэты земель. И яркая точка на юге. "Мы знаем, где искать Второй Ключ! Спящий показал мне!"
Айла замолчала, ее дыхание стало чуть ровнее. Снаружи, сквозь завал, донесся глухой удар. Потом еще один. Игнис долбил лед. Он не отступит. Но у них была фора. И знание.
Эмилия прижалась спиной к холодной скале, глядя в черноту расселины, куда тянул сквозняк. Путь был неизвестен. Каин был на грани. Айла – едва жива. За спиной – разъяренный Паук Пустоты и дышащая Бездна под раненым Стражем. Но внутри нее горела искра. И карта. Дорога к следующему Ключу.
Она осторожно обняла плечи безжизненного Каина, пытаясь согреть его своим телом. Айла придвинулась ближе, ища тепла и защиты. Они были изранены, загнаны в угол, но не сломлены.
"Отдохнем, – прошептала Эмилия в ледяную темноту. – Немного. А потом... вперед. К болотам. К Вратам." Она посмотрела в ту сторону, куда тянул сквозняк. Туда, где ждал следующий Ключ. И, возможно, ответ на вопрос: что такое Плерома на самом деле? И что они освободят, если соберут все Ключи? Целостность? Или Узника? Карта была их надеждой. И новой пропастью неведомого. Они купили время у Глотки Льда. Теперь предстояло пройти этот путь. Пока Игнис дышит им в спину.
Глава 29
Темнота расселины была не просто отсутствием света. Она была **субстанцией**. Холодной, влажной, обволакивающей, как кишечник каменного великана. Воздух гудел – не гулом Спящего Камня, а низким, монотонным гудением самой горной толщи, сдавливающей их со всех сторон. Сквозняк, тонкий и ледяной, тянул куда-то вглубь, обещая выход, но не давая надежды. Он лишь подчеркивал безысходность каменного мешка.
Эмилия сидела, прислонившись к шершавой скале, Каин лежал у нее на коленях. Его дыхание было поверхностным, лицо под капюшоном – мертвенно-бледным, покрытым капельками ледяного пота. Она чувствовала холод, исходящий от него, – не внешний, а глубинное эхо Пустоты Игниса, впившееся в его суть после того удара. Оно боролось с его жизнью, медленно вымораживая ее. Айла прижалась к ней сбоку, дрожа всем телом. Ее рука лежала на холодном камне пола расселины, пальцы слабо шевелились, словно что-то вычерчивая.
– Он... близко... – прошептала дриада, ее голос был хриплым от напряжения. – Долбит... Лед... Камень плачет... – Она вздрогнула, прижавшись сильнее. – Холод... его холод... просачивается сквозь щели...
Эмилия почувствовала это кожей. Знакомый, ненавистный холод Игниса пробивался сквозь завал, отделявший их от Глотки Льда. Слабый, но неистребимый. Как запах тлена. Паук Пустоты не отступал. Он знал, что они здесь, в этой каменной ловушке. И знал, что Каин ранен. Возможно, смертельно. Его ярость была холодной иглой в сознании Эмилии.
– Вставать, – сказала она, голос ее звучал чужим, но твердым. Она не могла позволить страху или отчаянию парализовать их сейчас. Карта, вписанная в ее память светом очищенной цепи, горела внутренним маяком: *юг, болота, Врата*. Но чтобы добраться туда, нужно было выбраться отсюда. Живыми. – Каина нести будем по очереди. Айла, веди. Чувствуй сквозняк. Ищи путь.
Поднять Каина было адом. Он был тяжел, его тело обмякло. Эмилия встала первой, взяв его под мышки. Айла, стиснув зубы, подхватила его ноги. Шаг. Еще шаг. По узкой, неровной щели, где стены сходились так близко, что приходилось двигаться боком. Сквозняк был их единственным проводником. Он усиливался, когда они шли в верном направлении, ослабевал на тупиковых ответвлениях. Айла, прикладывая ладонь к стене, к полу, вела их, ее дар, искаженный кошмаром горы, все же улавливал движение воздуха, слабые вибрации породы.
Но гора не была дружелюбной. Трещины сменялись крутыми спусками, где приходилось сползать на пятой точке, удерживая Каина. Потом – подъемы по скользким уступам. Один раз Эмилия поскользнулась, и они чуть не рухнули в черный провал, зиявший под ногами. Каина удалось удержать. Ее сломанная рука горела огнем. Временами им казалось, что сквозняк исчезает, что они блуждают по кругу в каменном лабиринте, а холод Игниса сгущается за спиной, как туман.