Через несколько часов (или минут? Время теряло смысл в этой вечной темноте) Айла остановилась.
– Слушайте... – прошептала она.
Эмилия замерла. За собственным тяжелым дыханием и стуком сердца она различила новый звук. Глухой, ритмичный. *Бум... Бум... Бум...* Не гул камня. Не скрежет Игниса. Что-то механическое. Глухое, как удары гигантского сердца из металла.
– Машины... – выдохнула Айла, и в ее голосе впервые за долгое время прозвучала надежда. – Большие... Где-то рядом... Воздух... он пахнет маслом... и гарью...
Сквозняк усилился, стал ощутимым потоком, несущим с собой новые запахи: металлическую пыль, озон, горелую смазку. И свет. Впереди, в конце очередного извилистого коридора, виднелось тусклое, желтоватое свечение. Не природное. Искусственное.
Они двинулись быстрее, забыв на мгновение об усталости. Расселина расширилась, выведя их на край обширного, полуразрушенного подземного зала. Зал был огромным, явно рукотворным. Высокие своды, опирающиеся на массивные, покрытые ржавчиной колонны. Стены из грубо отесанного камня, кое-где укрепленные стальными балками. Повсюду – следы давнего разрушения: обвалившиеся платформы, груды щебня, проржавевшие обломки механизмов непонятного назначения. Воздух был густым от пыли и масляного чада.
Свет шел сверху. С потолка свисали огромные, покрытые копотью светильники, похожие на перевернутые стальные цветы, излучавшие тусклый желтый свет. И источник гула был здесь. В дальнем конце зала стояла **машина**. Вернее, то, что от нее осталось. Гигантский, корродированный корпус, похожий на сплюснутый котел, оплетенный трубами и толстыми кабелями, многие из которых были оборваны. Из его недр доносился тот самый глухой, ритмичный стук – *Бум... Бум... Бум...* – и шипение пара, вырывающегося из трещин. Рядом с ней виднелись фигуры – люди в грубой, промасленной одежде, с инструментами в руках. Они что-то чинили, крича друг другу что-то на ломаном языке, смешанном из наречий.
Это была не древняя руина. Это было **обитаемое** место. Анклав внутри горы.
– Кто они? – прошептала Эмилия, прижимаясь к тени колонны. Надежда сменилась настороженностью. Люди здесь могли быть кем угодно – от беженцев до бандитов или слуг Игниса.
Айла прикрыла глаза, сосредоточившись.
– Не... злые. Усталые. Злые... на машину. На гору. Но... не на нас. Пока.
Но "пока" длилось недолго. Один из рабочих, высокий, коренастый мужчина с лицом, изборожденным шрамами и копотью, обернулся. Его острый взгляд скользнул по тени колонн и задержался на них. Он замер, потом резко свистнул. Все работы у машины прекратились. Люди схватились за инструменты – не только гаечные ключи, но и обрезки труб, тяжелые монтировки. Их лица стали настороженными, враждебными.
– Кто там? – прогремел голос шрамоватого мужчины. Голос был грубым, но не лишенным власти. – Показать себя! Быстро!
Эмилия поняла – прятаться бессмысленно. Они были слишком заметны: двое изможденных девушек и безжизненный мужчина в странном плаще. Она сделала шаг вперед, из тени, все еще придерживая Каина.
– Мы... заблудились, – крикнула она, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Нас преследуют... Нам нужна помощь. Он ранен.
Люди переглянулись. Враждебность не исчезла, но сменилась недоумением. Шрамоватый мужчина (его звали Грон, как она узнает позже) шагнул вперед, держа тяжелый разводной ключ как дубину.
– Заблудились? В Чреве? – он усмехнулся, окидывая их оценивающим взглядом. – Сказки для дураков. Вы с Поверхности? Шпионы Стального Города? Или... – его взгляд упал на Каина, на иней, покрывавший края его плаща, – ...принесли Мороз с собой?
– Мороз? – переспросила Эмилия.
– Холодную Смерть, – пояснил другой мужчина, помоложе, но с таким же усталым и озлобленным лицом. – Что высасывает жизнь из камня и людей. Она приходит с верхних уровней. Говорят, это духи гор мстят за вторжение.
Эмилия поняла. Они чувствовали холод Игниса. Или его след на Каине. И боялись его, как чумы.
– Это не духи, – сказала она, глядя прямо на Грона. – Это враг. Наш враг. И он близко. Он идет по нашим следам. Если вы не поможете нам уйти, он придет и сюда. И принесет не только холод, но и пустоту.