Грон нахмурился. Его взгляд скользнул по лицу Эмилии, потом к Айле, потом к безжизненному Каину. Он видел их истощение, настоящий ужас в глазах Эмилии.
– Близко? – переспросил он хрипло.
Как бы в ответ, стена расселины, откуда они вышли, **вздрогнула**. Посыпалась мелкая крошка камня. Оттуда, из темноты, потянуло знакомым, леденящим холодом. Сильнее, чем раньше. Игнис пробивался сквозь завал. Или нашел обход.
Лица рабочих побелели. Страх перед "Морозом" был явно сильнее подозрений к незнакомцам.
– Чертовы шахты, – выругался Грон. – Ладно. Тащите своего мертвеца. – Он кивнул на Каина. – Станок! Бруно! Помогите им! Быстро! К лифту!
Двое крепких мужчин бросились к Эмилии, грубо, но эффективно подхватили Каина. Их прикосновение было шершавым, руки – сильными. Эмилия почувствовала слабое облегчение, но тревога не отпускала. Холод Игниса нарастал. Скрежет камня за спиной стал громче, отчетливее.
– Что это за место? – спросила Эмилия Грона, пока они спешили через зал к массивной металлической двери в стене.
– «Стальной Город». Вернее, его подбрюшье. Шахта «Глубинный Рык», – бросил он через плечо, не замедляя шага. – Добываем агейты. Те, что еще остались. И руду для Города. – Он плюнул. – Каторга, а не жизнь. Но куда деваться? Наверху – Радиационные Пустоши да банды. Здесь хоть стены. Хотя и эти стены... – он кивнул на своды, – ...иногда шевелятся. И Мороз приходит.
«Агейты». Эмилия вспомнила костяной камень, его кошмар, его разрушительную силу. Эти люди копались в горе, не подозревая, какое зло могут поднять на поверхность. Или подозревая, но не имея выбора.
Они достигли двери. Грон дернул тяжелый рычаг. Дверь со скрежетом отъехала в сторону, открывая небольшое помещение – кабину грузового лифта. Ржавые стены, решетчатый пол. Станок и Бруно втащили Каина внутрь. Эмилия и Айла последовали за ними. Грон вошел последним, дернул другой рычаг. Дверь захлопнулась. Снаружи донесся яростный скрежет, будто что-то огромное царапало камень. Холод просочился даже сквозь толстый металл.
Лифт дернулся и пополз вверх. Медленно, со скрипом и лязгом. Эмилия прижалась к холодной решетке, глядя вниз, в исчезающую щель под дверью. На мгновение в темноте шахты ей померещилось движение – черное, бесформенное, с глазами из ледяной синевы. Потом щель исчезла.
Они ехали вверх. К «Стальному Городу». К неизвестности. Каин лежал без движения, его дыхание едва заметно. Айла дрожала, уставившись в пол. Агейты, добытые в шахте, Мороз, шевелящиеся стены... Этот мир был болен. И они несли в себе заразу – искру, привлекающую Игниса, и знание, способное разрушить все. Карта в памяти Эмилии горела, как клеймо. Юг. Болота. Врата. Второй Ключ. Но чтобы добраться туда, нужно было пройти через «Стальной Город». И пережить то, что ждало их наверху. Лифт скрипел, набирая высоту, унося их от кошмара глубин, но не от его последствий. Холод Игниса, как тень, висел в тесной кабине. Он не отстал. Он лишь сменил тактику охоты.
Глава 30
"Стальной Город" встретил их не светом, а грохотом. Лифт, скрежеща и вздрагивая, выплюнул их не на улицу, а в огромное, задымленное чрево ангара. Воздух вибрировал от лязга конвейеров, шипения пневматики, рева плавильных печей где-то вдалеке. Запах металла, машинного масла, раскаленного шлака и человеческого пота был густым, как бульон. Тусклое освещение, пробивающееся сквозь копоть высоких сводов, рисовало гигантские, угловатые тени от кранов, штабелей металлолома и корпусов непонятных механизмов.
Каина грубо положили на ржавую носилки, сваренные из труб. Грон, его лицо в полумраке казалось вырезанным из того же металла, что и город, ткнул пальцем в сторону шумящей темноты:
– Лазарет – в Секторе 7. Тащите. Я с вами. Остальные – к машине! Если "Рык" заглохнет – всем крышка! И следите за вентилями! Чуете Мороз – свистите!
Станок и Бруно, кивнув, растворились в промышленном хаосе. Грон схватил один конец носилок, Эмилия – другой. Айла шла рядом, прижимаясь к Эмилии, ее глаза, привыкшие к тьме горы, слезились от чада и искусственного света. Она выглядела потерянной, как лесной зверь в клетке.
Они двинулись по узким проходам между горами лома и ревущими станками. Город жил своей железной жизнью, равнодушной к их драме. Рабочие в прожженных комбинезонах, лица скрытые масками или покрытые сажей, мелькали как тени, не обращая на них внимания. Лишь некоторые бросали на Каина и его инеем тронутый плащ настороженные взгляды.
– "Мороз"... – спросила Эмилия, перекрикивая грохот. – Он часто приходит?
Грон хрипло рассмеялся.
– Часто? Он живет здесь! В верхних шахтах. В старых тоннелях. Иногда спускается. Там, где он пройдет – металл крошится, масло замерзает, люди... – он махнул рукой. – Замерзают изнутри. Говорят, он ищет что-то. Что-то старое. Спрятанное в камне. – Его взгляд скользнул по Эмилии. – Вы не похожи на искателей сокровищ. Но Мороз идет по *вашим* следам. Значит, вы либо то, что он ищет, либо несете это с собой.