Голос, прозвучавший над самым ухом, заставил волшебницу резко обернуться, и Феанора чуть не ткнулась носом в протянутую сверху пятерню: Фили уже был в седле и смотрел на неё в упор — на губах хитрая улыбка, в глазах солнечные искорки.
Мастер Бэггинс наконец-то справился с подъёмом на окаянное животное и перевёл дух за спиной Ори. Остальные вернулись к своим делам, а огорчённый Бофур спрятал не пригодившийся мешочек с монетами за пазуху.
— Двинулись, что ли! — раздался где-то в голове колонны голос Двалина.
На раздумья времени не было. Волшебница протянула руку Фили и через мгновение оказалась позади него. Отряд тронулся.
— О! Какую поклажу ты себе отхватил, братец! — Кили задорно улыбался, разглядывая Феанору.
— Кто успел — тот и съел! Завидуй молча! — парировал Фили и намеренно резко пришпорил пони.
Кобыла прянула с места, и волшебница, теряя равновесие, ухватилась за гнома.
— Ммм… Какие нежные объятия, — проворковал Фили и оглянулся на брата, тот с раздосадованном видом потрусил следом.
Весь день отряд провёл в седле, пробираясь по узкой тропе меж деревьев. Гномы намеренно не приближались к тракту и двигались лесом, по возможности обходя все открытые места. Гэндальф встретил их в пол-лиги от стоянки и вновь поехал впереди вместе с Торином, будто и не замечая, что его ученица теперь путешествует не на своем скакуне.
Отряд растянулся по тропе, и, словно громадная змея, скользил между вековыми дубами и вязами, огибая скалистые проплешины и ныряя на дно оврагов, поросших папоротником. Могучий лес раскинулся на лиги вокруг, вобрав в себя всю красоту и силу Диких земель. Оглядываясь по сторонам, Феанора чувствовала себя мелкой букашкой по сравнению с этим древними исполинами.
Фили и Кили на окружающие красоты внимания не обращали, увлечённые бесконечными попытками поддеть друг друга или захваченные бурной радостью, когда кому-то из них удавалось это сделать. Время от времени доставалось и Феаноре: шутки у братьев были беззлобные, хотя и не всегда остроумные, зато их запас казался неистощимым.
— Попал! Попал! — ликовал Кили, подскакивая в седле. — У тебя на голове паук! Сейчас тебя обгадит!
— Вот ты гоблин толстопятый! — Фили взлохматил волосы и грохнул со смеху так, что Феанора вздрогнула у него за спиной. — Не обгадит, я его на волшебницу смахнул.
Девушка судорожно передернула плечами, и, лишь не обнаружив на себе никакой пакости, сообразила, что паука не было вовсе. Братья тряслись от хохота, чуть не падая с пони.
— Вот потеха! Сама колдунья, а пауков боится! — никак не мог успокоиться Фили, оглядываясь через плечо. — Ну не дуйся. Лучше обними меня покрепче, а то глядишь, зверь какой на тропу выскочит — так ты от страху с пони свалишься!
Братья снова загоготали.
— Сомневаюсь, что на пол-лиги вокруг остались хоть какие-то звери, которые вас не услыхали, — спокойно ответила волшебница.
— Почему ты так уверена? А вдруг… волк! — пятерня Фили наугад цапнула воздух перед носом у Феаноры.
— Или ты только пауков боишься? — хитро улыбаясь, поддержал брата Кили.
— Если волк: прикажу ему в первую очередь съесть именно тебя, — не выдержала девушка.
— Прикажешь? — лицо Кили растерянно вытянулось.
— Я же колдунья.
Братья ненадолго замолчали, видимо, соображая, шутит волшебница или нет. Но уже через пару минут снова принялись балагурить. Феаноре, однако, беззаботность Фили временами казалось напускной. Гном то и дело некстати замолкал, думая о чём-то своём, и не всегда слышал, когда его окликали. Она чувствовала, насколько он на самом деле напряжен — спина гнома будто окаменела.
Зато Кили беззаботно болтал обо всём на свете, уже ни сколь не стараясь соблюсти хоть какие-то приличия:
— Слушай, а почему ты такого маленького роста, вроде эльф? — бесцеремонно осведомился он, пуская своего пони рядом. Девушка была всего на голову выше гномов, и этот вопрос, судя по всему, давно не давал парню покоя.