— Я перестала расти в пятнадцать лет, когда во мне проснулась Сила. И я не эльф! — раздражено фыркнула волшебница.
— А чего это Гэндальф надумал тебя с собой в поход тащить?
— А сами вы зачем идете? — передразнила его Феанора.
— Ну… Мы воины! Идем отвоевывать родные чертоги! Во имя наших предков и славы рода Дьюрина! — Кили даже приосанился от собственной храбрости, и Фили прыснул, гладя на него.
— А Ори, Бильбо — они тоже воины? Почему к ним никто не пристает с вопросами?
— Они хотя бы не женщины! — брякнул Кили, заработав укоряющий взгляд брата.
— Ну тогда конечно. Не стоит в них сомневаться! — Буркнула волшебница. — А я не привыкла сомневаться в себе, и мне все равно, что вы об этом думаете.
Чтобы не привлекать внимание Торина, они опять тащились в конце колонны. Теперь с ними поравнялись Ори с Бильбо, и хоббит сразу повеселел:
— Госпожа Феанора, а погодка-то сегодня — что надо! В такую погодку только и делать, что на ярмарку, за овощами да свежей рыбкой. А потом еще на танцы остаться… — завел светскую беседу хоббит.
— Готовься, брат, сейчас Мастер Вор научит нас печь пироги с черникой, — моментально расплылся в улыбке Кили. — Или расскажет, как обшмыгать тролля! Только смотри — флягу с самогоном береги! *
Оба гнома согнулись от смеха, а Бильбо вдруг покраснел до корней волос, сделавшись похожим на переспелую свеклу.
«Да… Вот уж кому тяжко приходится! Как Бильбо вообще решился подписать с гномами контракт?! — вздохнула Феанора. — Ну теперь пусть терпит, пока они не уймутся со своим красноречием. И я потерплю».
Волшебница успела привыкнуть к насмешкам и косым взглядам. Сложно, если ты не такая как все, полукровка. А если добавить к этому ещё и способности к волшебству…
Эльфы так и не стали ей семьей. Обучаясь магии и путешествуя с Гэндальфом Феанора всё сильнее отдалялась от них. Слишком многое в жизни Перворождённых теперь казалось ей чуждым. Дивный народ не понимал её, а она — их. Все знали, что эльфийские чертоги — не её дом, и скоро она их покинет.
Когда в ней начала просыпаться Сила, Феанора перестала расти и со временем стала отличалась от эльфов ещё сильнее. Гэндальф не знал почему так происходит и мог лишь учить девочку справляться с Силой и тем, что пришло вместе с ней.
Магия будто выжигала волшебницу изнутри, отбирая жизненную силу, ослабляя тело, но давая необыкновенные способности взамен. Феанора стала быстро уставать. Сильнее, чем другие эльфы, страдала от холода. Её кости сделались хрупкими, а кожа тонкой. Теперь волшебница могла легко пораниться, обжечься, простудиться. Болью она платила за ту магию, которая ей открывалась…
— …а если ещё морковочки добавить и пожарить лучку… — услышала Феанора, выбираясь из пелены собственных воспоминаний.
— Хватит, Бильбо! Я скоро язык проглочу! — взбунтовался Фили. — Сколько можно говорить о еде!
Братья слегка утихомирились. Кили теперь спорил с Бильбо и Ори, как лучше метать каштаны, а Фили вновь погрузился в раздумья. Пауков на голову Феаноре больше никто не кидал. Неожиданно она поняла, что уже давно не чувствовала себя настолько спокойно, как сейчас за спиной у гнома. Ехать вдвоем было непривычно, но приятно. А ещё от Фили пахло сырой глиной, крепким табаком и сосновыми иголками. И ей этот запах почему-то нравился. «Эльфы так не пахнут. Точнее, они вообще никак не пахнут».
Под мерный стук копыт и покачивание в седле волшебница углубилась в собственные мысли, и веки её сами собой смежились. Впервые за все эти дни она провалилась в глубокий сон.