***
Феанора блаженствовала, ощущая запах чистой кожи. После драки с троллями она мечтала лишь об одном — помыться. Когда, проснувшись, девушка обнаружила, что отряд стоит лагерем на берегу реки, радости её не было предела. Оставалось лишь найти удобное место подальше от стоянки, а заодно собрать травы, которые просил Бильбо.
Вода была прохладной, но не ледяной, течение в заводи почти не ощущалось, и Феанора наслаждалась, с головой окунаясь в тёмную воду. Когда стало совсем уж зябко, девушка смыла остатки засохшей крови с волос и с сожалением выбралась на берег. Накинув чистую рубаху и отжав волосы, она вдруг замерла и прислушалась: ощущения подсказывали, что на берегу она не одна. Стараясь не дышать и ступать как можно тише, волшебница медленно двинулась к ближайшим камышам.
***
Фили согнулся в три погибели в попытках слиться с окружающей местностью, но сухой камыш снова захрустел под сапогом, а лягушки продолжали предательски орать. Волшебница медленно шла в его сторону, прислушиваясь и боязливо вглядываясь в темноту.
«Заметит! Ох, заметит! Рвануть назад? Не выйдет, тогда точно заметит!» — лихорадочно соображал гном, прильнув к земле. — «Надо как-то отвлечь… Нет. Напугать! Точно! Чтобы убежала!» Фили сам удивился своей сообразительности и осклабился: «Сейчас посмотрим, как ты волков не боишься, колдунья…»
***
Феанора кралась к камышам, сжимая влажной ладонью камень на шее. «Кто там может быть? Зверь? Я бы почувствовала… Дозорный? Торин не пошёл бы за мной… Гэндальф? Он бы меня окликнул… Или всё-таки зверь?»
Камыш в очередной раз шелохнулся, и девушка услышала глухое утробное рычание, полное враждебности и угрозы. «Варг! — по спине пробежал холодок, и Феанора от страха забыла, как дышать. — Лишь тёмного не могу я почуять!» В следующий миг её рука сама собой сорвала с шеи камень и швырнула во врага.
Раздался хлопок. Невидимый враг взвыл от боли. Камень взорвался огнем, на секунду озарив камыши и весь берег. Что-то отдалённо похожее на гнома мелькнуло в воздухе и разнесло трухлявый пень, торчащий из воды.
Через миг всё стихло, только потрескивали у берега догорающие стрелки камыша. Тварь лежала кулём в воде и не шевелилась. Стараясь унять колотившую её дрожь, Феанора с опаской приблизилась к ней и чуть не вскрикнула от ужаса. Из воды виднелись обгоревшие лохмотья одежды и светловолосая макушка. На остатках пня повис гномий сапог.