«Валар всемогущие! Фили!» — девушка кинулась в воду и принялась вытаскивать гнома на берег. Пару раз поскользнувшись и упав в воду, она кое-как выволокла гнома на песок и в изнеможении рухнула рядом.
Фили был без сознания. На шее и ключице кожа сильно обожжена и почернела, несколько прядей и косы тоже обгорели. Рубаха свисала клочьями, сапог не было.
Феанора разодрала остатки ткани, поспешно стаскивая их с гнома. В этот момент Фили открыл глаза и ошарашенно уставился на девушку:
— Ты что творишь? — он дернулся и тут же скривился от боли.
— Тебе нужна помощь…
— Совсем сдурела? Такими штуками кидаться! Так ведь и покалечить можно! — ругался гном, ощупывая обожженное плечо и голову. — А волосы-то, волосы! Ты только посмотри…
Фили потрогал косы, и в его глазах отразилась истинная мука. Поняв, что лучше его сейчас не трогать, Феанора молчала, скрестив руки на груди.
— Вразуми тебя Махал! Ни ума, ни совести! А если бы насмерть?!
— Чем ты недоволен? Это ведь не я, а ты, сидел в кустах и рычал! — наконец не выдержала волшебница. — Что вообще ты тут делал?
— Я… это… охранял тут… — деловито покивал Фили. — Там был волк!
— Ага. Бородатый и с косичками на усах. Как же! — Феанора скривила губы в усмешке. — И это ты мне про совесть говоришь?!
Фили открыл было рот, но не нашёлся с ответом и оттого лишь выругался. Морщась от боли, гном попытался встать, но Феанора его остановила:
— Лучше лежи. Я попробую вылечить.
— Без этого обойдемся! — он ещё сердился.
— Хочешь в таком виде вернуться в лагерь? Чтобы Торин отправил тебя домой, и весь отряд узнал, как ты тут… охранял?
Поразмыслив несколько мгновений и, видимо, оценив ситуацию, Фили нехотя опустился на траву, скользнув взором по груди волшебницы. Насквозь мокрая рубаха липла к коже, предательски очерчивая изгибы тела, и глаза гнома так и бегали по фигуре Феаноры. Она поправила ворот мокрой рубахи и наградила Фили хмурым взглядом.
— Прости, — немного смутился тот, но тут же осклабился. — Просто ты такая… мокрая. И… почти голая!
— И это говоришь мне ты?! — заметила волшебница. — Надеюсь, в мешке у наследного принца Синих Гор найдётся ещё одна рубаха, и он не станет щеголять по лагерю в таком виде. Как голова? Болит?
— Ну что ты. Всего то ощущение, словно меня Морадин молотом о наковальню треснул, — заверил Фили, бессовестно глазея на ее голые ноги, и добавил. — Если думала, что там волк, что же ты с ним не договорилась? Ты же колдунья…
— Я думала, что там варг, — серьёзно ответила волшебница. — Волка или другого зверя я бы почувствовала. А варги — порождения Тьмы, их приближения не почувствуешь и с ними не договоришься.
Не вдаваясь в дальнейшие объяснения, она подвинулась ближе и уже хотела коснуться раны, но гном поймал её руку:
— Постой, постой! Как лечить-то будешь? — В его голосе вдруг проскочили нотки неуверенности, и, замявшись, он с надеждой изрёк. — Я просто думаю, может это вовсе не обязательно? Мы, гномы, народ крепкий! Думаю, оно как-нибудь того… само пройдёт. Ну, без всяких там иголок и прочего… Не люблю я, знаешь ли…
— Само и пройдёт, — перебила его волшебница. — Я только посмотрю.
«Так вот чего боится наш могучий гном. Иголок и прочего…» Стараясь не улыбнуться, она высвободила руку и коснулась его обожжённой груди. Фили зажмурился, напрягся, мускулы у него под кожей проступили тугими буграми, светлые ресницы вздрогнули. «А он даже ничего, — пронеслось у волшебнице в голове. — Только ведёт себя как… гном!» Прикрыв глаза, она постаралась сосредоточиться, чувствую, как прохладные волны целительной Силы разливаются по телу.