***
Из-под пальцев волшебницы заструилось тепло. Фили уже хотел расслабиться и вздохнуть с облегчением, но в тот же миг всё тело пронзила жгучая боль. Гном дёрнулся, скрипнул зубами, но стерпел. Колдунья повторяла непонятные слова, то повышая голос, то переходя на едва уловимый шепот. Массивные браслеты на её тонких запястьях чуть заметно засветились, источая тусклое зеленоватое сияние. Боль начала утихать. От рук Феаноры по телу будто расползались теплые волны, и Фили почувствовал, как кровь, ускоряясь, заструилась по венам, добавляя сил, согревая каждую мышцу. «Хотя бы без всяких иголок. Не то что Оин!»
Больно больше не было, Фили овладели покой и безмятежность. Он лежал, чуть прикрыв глаза, и неотрывно смотрел на колдунью. Её мокрые волосы прилипли ко лбу, лунный свет острее обозначил линии подбородка и шеи, будто высеченных из дымчатого агата. Гном скользнул взглядом по её телу, и ему вдруг дико захотелось до неё дотронуться. Все его спокойствие таяло на глазах, уступая место совершенно иным ощущениям и желаниям.
Волшебница шептала свой заговор всё быстрее, и в такт её словам кровь шаманским бубном стучала у Фили в висках. Слово за словом сплетался узор. Обволакивая, словно унося в другие миры, лишая воли и разума. Стало невыносимо жарко. В голове закружился вихрь. Гном вцепился пальцами в траву, боясь, что все вокруг вот-вот перевернется вверх тормашками. Зажмурился, жадно глотая воздух, не в силах более смотреть на колдунью, но её лицо и шепчущие губы так и стояли перед мысленным взором, превращаясь в совсем уж откровенные сцены и видения…
***
Феанора прошептала завершающую заклятие формулу, открыла глаза и взглянула на гнома. Тот был весь красный, тяжело дышал и лежал зажмурившись. По виску его стекала тонкая струйка пота. Пальцы вцепились в стебли травы так, что костяшки на них побелели. Это было немного не то, что волшебница ожидала увидеть. Зато раны от ожога на его груди почти полностью затянулись, оставив вместо себя лишь багровые рубцы. Ничего. Со временем пройдут и они.
— Фили? — волшебница тронула гнома за плечо.
Тот широко распахнул глаза, и девушка вздрогнула: его взгляд казался безумным, янтарные радужки потемнели, почти слившись со зрачками. Гном резко привстал, придвигаясь почти вплотную, ожег её щёку прерывистым дыханьем и вдруг, сдавив девушку в объятиях так, что стало трудно дышать, впился в ее губы. Поцелуй был настолько горячим и требовательным, что Феанора на миг растерялась, не ожидая такой прыти от раненого. В следующую секунду она отчаянно забилась в его руках, ухватила и дернула за волосы. Фили оборвал поцелуй, уставившись на волшебницу ошалелыми глазами.
— Пусти! — сквозь зубы процедила Феанора. — Пусти меня немедленно!
Гном всё ещё прижимал её к себе. Несколько секунд он медлил и наконец отпрянул, видимо, осознав произошедшее. На лице его отразился ужас, и гном затряс головой, будто пытаясь стряхнуть захватившее его наваждение, а потом с размаху шлепнул себя пятерней в лоб.
В голове у Феаноры всё перепуталось. Негодование мешалось с досадой и злостью. Хотелось самой ударить окончательно обнаглевшего гнома, но вместо этого она почему-то продолжала молча сверлить его яростным взглядом, не в силах поднять руку или произнести хоть слово.
Из замешательства девушку вывело едва уловимое движение за его спиной: между деревьев мелькнула фигура, и Феанора различила остроконечную шляпу. В этот же миг пришло осознание своего отчаянно-глупого положения.
Вскочив с земли, волшебница кинулась одеваться, на ходу оправляя перепачканную рубашку.
— Постой! — Фили выглядел совершенно растерянным, но, кажется, злился ничуть не меньше Феаноры. — Я даже не знаю, как я так… Махал!
— Уйди! — она наспех натягивала штаны и сапоги.
— Позволь мне хоть…
Не слушая сердитого гнома, девушка подхватила сумку и через миг скрылась за деревьями.