***
Ночь давно уже перевалила за половину, а Феанора всё вертелась с боку на бок, поглядывая в круглое окошко, будто приближающееся утро могло принести облегчение.
Конечно, Гэндальф предупреждал её, что с Торином будет не просто. Конечно, она знала, что гномы не любят эльфов. И уж конечно, она не рассчитывала, что они примут её с распростёртыми объятиями. «Но к чему такая неприкрытая неприязнь! Эльфы, по крайней мере, сдержаннее в выражении своих чувств, — Феанора заложила руки за голову. — С другой стороны, гномы честны и не притворяются, что ты им нравишься, если это не так. В Ривенделле никогда нельзя сказать наверняка, кто и что о тебе на самом деле думает».
Волшебнице вдруг вспомнилась её комната, заваленная книгами и свитками, резная беседка, где она любила читать. На мгновение сердце кольнуло, и очень захотелось домой. Резко сев на кровати, она попыталась оборвать поток непрошеных мыслей. «Не стоит обманываться. Ривенделл никогда не был мне домом. Сколько ещё лет можно провести в его библиотеках, где кажется, что время давно остановило ход».
Разумеется, никто не держал её в Долине силой. Жить с эльфами удобно и спокойно, тем более, когда твой покровитель сам Владыка Ривенделла Лорд Элронд. С детства девочку окружала его забота и участие, Феанора ни в чём не знала отказа. Собственные дети Владыки уже давно достигли совершеннолетия, а посему всё отцовское внимание он обратил на вверенную ему воспитанницу.
Мысли о том, как себя прокормить или откуда взять очередное изящное платье не посещали голову Феаноры и позже, когда она подросла. Готовые блюда всегда ожидали на Трапезной террасе, а чистая одежда в сундуке. Её руки не знали ни стирки, ни готовки, ни метлы. Но свободного времени у девочки всё равно оставалось немного.
Её день заполняли уроки танцев, стихосложения и пения. Эльфы учили её знанию трав и верховой езде, заботе о растениях и украшению одежд, игре на музыкальных инструментах и прочим традиционным для эльдар умениям. К тому же, Лорд Элронд с самого детства занимался её обучением самолично. И очень скоро Феанора стала замечать, что кроме истории, географии Средиземья и языков, Владыка предлагает ей всё новые и новые науки, весьма диковинные даже для эльфов.
Разгадка пришла вместе с новым учителем. Когда будущей волшебнице исполнилось пятнадцать, явился Гэндальф, и девочка узнала, кем ей предначертано стать.
Теперь приходилось ещё больше времени проводить за книгами, зато стали необязательными все остальные уроки. Феанора более не танцевала с эльфами, не играла на арфе, не занималась садом. Занятий с Лордом Элрондом тоже становилось всё меньше. Владыка будто углубился в свои дела, и с девочкой теперь почти не виделся. Постепенно Феанора всё больше отдалялась от Перворождённых, уходя в новый для себя мир Силы и Магии, но становясь при этом всё более одинокой.
Гэндальф привозил ей древние фолианты и свитки, испещрённые рунами и формулами, многое показывал и объяснял сам. Однако старик часто внезапно исчезал из Ривенделла и потому проводил со своей ученицей намного меньше времени, чем ей бы хотелось. На все просьбы взять её с собой в путешествия по Средиземью, чародей лишь с сомнением качал головой, оглядывая изукрашенные искусными узорами платья девушки да изящную мебель её комнаты, и никогда не соглашался.
Так продолжалось много лет. Пока однажды старик по возвращении не застал Феанору в компании дочери Лорда Элронда Арвен за шитьём, разложенным прямо на магических свитках и пергаментах. Побагровев от возмущения, Гэндальф сердито тряхнул бородой и велел волшебнице немедленно собрать вещи, взяв лишь самое необходимое.
Уже через четверть часа она, едва поспевая, бежала за ним к выходу из долины. Встретившего их на пути Лорда Элронда Гэндальф ожёг свирепым взглядом, буркнув, что не даст Владыке вырастить ещё один изнеженный цветок наподобие Арвен.
К эльфам Феанора вернулась лишь спустя девять лет. Эти годы она провела, обучаясь знахарству и целительству в лесах Зеленолесья, в хижине Радагаста Бурого — старого чародея и давнего друга Гэндальфа.
С тех пор волшебник стал брать ученицу в свои путешествия по Средиземью, хотя большую часть времени она по-прежнему проводила в библиотеке Ривенделла. И хотя ездили они лишь по оживлённым трактам в людские или эльфийские поселения, девушка ждала такие поездки с нетерпением и трепетом.
Тем не менее, мало кто знал, чего стоило Феаноре уговорить учителя взять её в путешествие на этот раз. Сказать по правде, она и сама не вполне понимала, почему он вдруг уступил её просьбам.
Знала волшебница о предстоящем походе чародея с гномами немного. Зайдя проститься перед дорогой, старик обронил лишь пару фраз о том, куда направляется.
— Я бы могла сопровождать тебя… — осторожно заметила Феанора.
— Не в этот раз, девочка моя, — Гэндальф обнял её за плечи. — Гномы — народ суровый, отряд идёт далеко, да и дорога не обещает быть спокойной.
— Ты сам говорил, что любое знание требует применения, иначе оно мертво, — увещевала волшебника Феанора. — Какой прок от того, чему я научилась, если нет возможности применить это на деле?!
— Не в этот раз, — повторил чародей, отстраняясь. — Для тебя это может быть опасно.
— Но я уже не дитя и освоила достаточно, чтобы постоять за себя, — не сдавалась волшебница. — Я предпочту любые опасности и тяготы дорожной жизни стенам Ривенделла…
Глаза старика вспыхнули. Дальше можно было не продолжать.
— Бунт несмышленыша! Придумала, что она выросла! — фыркнул он и хлопнул дверью.
Он говорил подобное не в первый раз, покидая Ривенделл на долгие месяцы, поэтому Феанора лишь сердито захлопнула книгу и уставилась в окно: ничего нового, их прощание прошло как обычно. Но каково же было её удивление, когда на рассвете Гэндальф вновь появился у неё на пороге.
Шляпа его была надвинута на самый нос, брови сердито нависли над потухшими глазами. Морщинистая рука с остервенением сжимала дорожный посох.
— Завтра в Линдон отправляется посольство, — чародей хмурился и, не переставая, пыхтел трубкой. — Поедешь с ними, будешь ждать меня в Серых Гаванях. Место и время встречи пришлю с птицей.
Феанора исполнила всё в точности и спустя месяц оказалась в доме Бильбо Бэггинса, в окружении тех самых гномов, которые были ей совсем не рады. Что побудило Гэндальфа вдруг изменить своё решение, до сих пор оставалось для неё загадкой.