Феанора знала лес. Она различала каждый его ночной шорох, понимала, что бояться нечего. И всё равно эти звуки тревожили. Учить руны уже не было сил. Она просто лежала с открытыми глазами в ожидании рассвета, разглядывая драгоценные россыпи у себя над головой, и ни сон, ни видения, ни грёзы не посещали её. События последних недель сплетались в одну бесконечную цепочку, и её сознание страдало, не имея даже короткого отдыха.
Гэндальф то ли хотел преподать урок своей ученице, то ли действительно целыми днями обсуждал что-то крайне важное с Торином, в любом случае, с Феанорой он почти не разговаривал. Зато Бильбо с удовольствием коротал дорогу за беседой с волшебницей, и ей уже не было так одиноко, как в первые дни. Его непосредственность и открытость восхищали девушку, и, несмотря на некоторую суетливость и простоту, он оказался образованным, начитанным хоббитом.
Бильбо болтал без устали. Трактирные небылицы чередовались с рецептами собственного сочинения и выдержками из книг, повествующих о великих битвах. К тому же полурослик немало знал о народах Средиземья и смог поведать волшебнице о гномах много такого, о чем она никогда не слыхала.
— Знаете, госпожа, гномы, когда женятся, плетут друг другу венчальные косы! Да-да! А вместо колец у них гребешки для волос и заколки! — заговорщицки сообщил хоббит Феаноре, труся следом за ней на своей лошаденке.
Она даже улыбнулась, представляя, как Мастер Бэггинс воровато оглядывается по сторонам у неё за спиной.
— Я слышал, что гномы — жуткие ревнивцы, но к своим женщинам относятся с большим почтением и уважением, — рассказывал Бильбо. — Знаете, госпожа Феанора, гномы могут полюбить только раз в жизни, если вдруг им не ответят взаимностью — они так и доживают свой век в одиночестве. Поэтому у них считается большой удачей найти себе жену, ведь гномок мало, на всех может и не хватить! Видимо, из-за этого они и прячут своих женщин ото всех и ужасно сердятся, если кто-то даже просто на них посмотрит, не то что заговорит или дотронется! Зато они разрешают своим женщинам выбрать любое ремесло. Каждая из них может вышивать гобелены, ровно как и ковать оружие. Я даже слышал, что есть гномки-воительницы, которые сражаются вместе со своими мужьями. Вот бы хоть одним глазком взглянуть на такую!
Хоббит мечтательно вздохнул и замолчал.
— Ты очень осведомлен о подгорном народе, Мастер Бэггинс, — заметила волшебница.
— Я просто люблю читать, и частенько бываю в трактирах, да и гномьи торговцы нередко захаживают в Хоббитанию. До Синих гор от нас рукой подать, — зарделся польщенный хоббит. — Мне бы ещё их блюда освоить, вот было бы славно…
Тут уже Феанора не сдержала смех, и они вместе расхохотались.
О народе гномов волшебница и правда знала немного, да и то больше по книгам да из рассказов Гэндальфа. Те представители подгорного народа, с которыми ей выпадало встречаться, отличались обходительностью и хорошими манерами. Однако из всего отряда на них походили разве что важный рыжебородый торговец Глоин да носатый убелённый сединами Балин. Но если Балин ещё иногда из вежливости перекидывался с девушкой парой ничего не значащих фраз, то Глоин её принципиально не замечал. Не в его это было правилах — просто так беседовать с остроухими. Вот если бы она возглавляла торговый караван… Тогда другое дело!
Волшебница уже запомнила имена всех участников отряда, наблюдая за ними, украдкой прислушиваясь к разговорам. Со временем девушка заметила, что не только она одна не спит ночами. Кроме пары дозорных, которых начали выставлять сразу, как отряд ушёл с тракта, бодрствовал ещё и Бифур — странный гном с застрявшем в голове куском топора. Волшебница украдкой рассматривала его рану, дивясь каким образом этот инструмент до сих пор не умертвил гнома, но так и не смогла объяснить подобное.