На Кая вытаращилось безумным и оголодавшим взглядом нечто четырёхлапое, с вытянутой как у собаки мордой, состоящей из одних только костей и сухожилий. Из толстой грязно-бурой шкуры торчали шипы. Оно сипло дышало, роняя из пасти тонкие струи и капли расплавленного железа, размахивало длинным мощным хвостом, задевая колонны. Сделав глубокий рокочущий вдох, существо на секунду замерло, опустив голову, а затем вскинулось, извергнув чудовищный рёв, что чуть не сбил юношу с ног порывом горячего, щиплющего глаза и обжигающего лёгкие воздуха, пропитанного запахом тухлятины и горящей смолы. Цилиндрическая сеть арок застонала, грозясь обрушиться, и сбросила с себя пылевую завесу. Видимость в комнате сильно ухудшилась.
«Мама… Папа… Ну и… зверюга…» — прокашлявшись, мысленно запричитал Кай, прикрывая лицо левым предплечьем, чтобы не наглотаться пыли.
Шею кольнули незримые иглы, будто кто-то коснулся её чем-то острым и холодным, но юноша толком не обратил на это внимания.
«Зверюга… Боги…».
Он медленно начал продвигаться вдоль стены под укрытие колонн, однако, невзирая на его манёвры и на серое облако, захлестнувшее комнату, два горящих янтаря неотрывно следили за ним взглядом обезумевшего от голода хищника. Массивный силуэт чудища, темным пятном покачивался за завесой. Затем припал к земле!
«Что же делать? Что же?..» — последние мысли, которые мелькнули у Кая в голове, потонули в его же крике. Монстр сорвался с места, и меж колонн сверкнули острые, как пики, клыки распахнувшейся пасти.
Глава 2. Отчий дом
1
Свет. Яркий. Больно глазам. Грязные волосы прилипают к лицу. Кай разлепил веки и обнаружил, что он лежит в склизкой сырой земле.
— Эй! Живой, парень? — внезапно хлестанул уши чей-то зычный говор.
Недовольно прошипев, юноша поднялся на ноги. Встряхнул головой, пытаясь выгнать из неё пронзительный звон, потёр глаза, выдавливая из них щиплющую влагу. И, мокрый и измазанный в грязи, посмотрел на мужчину перед собой: высокий, коренастый, длинные светлые волосы, мощный подбородок обрамлён щетиной, а знакомый осуждающий взор зелёных глаз буквально пригвождает к месту.
— Рядом речка есть, — светловолосый мотнул головой в лесную чащу, — Большая Галька, знаешь такую? Сходи, умойся, и чтобы больше я тебя тут не видел. Нечего где не попадя шататься.
Последние его слова Кай повторил одними лишь губами с гримасой непонимания. Бросил взгляд ему вслед — тот уже укатывал по хлюпающей дороге, скрипя колёсами.
— Элай? — окликнул он его.
Поводья тут же натянулись, лошадь фыркнула, махнув хвостом, и телега остановилась. Светловолосый обернулся. Строго взглянул на измазанного в грязи парня, перебирая какие-то мысли на уму.
«Точно он… Как же изменился», — думал Кай, глядя в лицо брату. — «Как же стал похож на отца…»
— Не узнаешь?
Взгляд старшего начал было проясняться.
— Кай… — вдруг выдохнул Элай. Секунду-другую он не шевелился, будто пытался убедиться, что ему не показалось, что это не обман. Затем опомнился и соскочил с телеги. — Кай! Братец!
Юношу обхватили его крепкие могучие руки, закалённые неустанными работами в полях, грубые шершавые пальцы стёрли грязь с лица. И Кай тоже обнял его, слыша, как брат приговаривает:
— Где ты был так долго? Где пропадал? — он отстранился, сжав пальцами плечи брата, оглядел всего от макушки до пят. — Смотри-ка! Вот вымахал! А окреп-то как! Ну, давай же, рассказывай, где пропадал! Хотя погоди. Погоди. Для начала тебя нужно матушке показать. Сказать, что ты жив, обрадовать её! — Элай уже потянулся, чтобы забраться на телегу, но остановился, снова повернулся к младшему. — Нет, не в таком виде. Так она точно подумает, что ты бродяжил всё это время. Для начала тебя нужно отмыть.
— А что?.. — Кай опустил взгляд. — Да, не помешало бы, — признался, увидев, что спереди весь покрыт толстым слоем грязи.
«Как долго я тут валялся?»
— Пошли-ка, братец, до Большой Гальки, — с задором пробасил Элай.
2
«И всё-таки, сколько я проспал в том замке? Как долго меня держали у себя железномасочные колдуны?» — эти мысли трещали в голове Кая голодным роем саранчи, пытаясь достучаться до ответа. Но его нигде не было. Был лишь брат, повзрослевший и возмужавший.
До берега оказалось рукой подать. Нэри младший примерно начинал представлять, где они находятся — на севере от их дома, западнее Вельфендора. Здесь, среди берёз и сосен, брал начало горный хребет Аншера и рядом пролегал изгиб Большой Гальки, которая весной насыщалась талой горной водой и ручьями, поднималась, значительно уменьшая количество удобных для рыбалки мест. Тот факт, что сейчас была весна, а последнее воспоминание Кая о доме связано с похищением зимой, его сильно тревожил. Но не сильнее всего произошедшего и увиденного в загадочном замке.