Он стоял, утопая босыми ногами в илистом берегу, перед шелестящим прибоем спокойной реки. Слушал пение птиц, волнующийся на ветру шум древесной листвы, запахи талой воды, цветущей растительности и ещё сырой, не согретой теплом солнца, почвы. Как же давно он не чувствовал подобных ароматов. И не понял бы, что жаждет вкусить их больше всего на свете, пока не напоил лёгкие свежим прибрежным воздухом.
— Ты давай умойся пока, — прогремел за плечом голос Элая, брат поставил рядом с ним ведро и тряпичный свёрток. — Сейчас костерок разведу, согреешься сразу.
Кивнув, Кай взял ведро и вошёл по колено в ледяную воду. Промочив тряпку в реке, поднёс его к груди и, выдержав небольшую паузу, прижал, начал тереть, смывать грязевые комья. Стуженая вода текла ручьями, покалывая живот и ноги, но Кай не обращал на это внимание. Само понятие холода почему-то казалось каким-то несущественным. Он больше не сковывал конечности, от него не бросало в судорогу, не возникало желания поскорей найти укрытие и согреться. Опустив руку, которая сжимала сочащуюся мутной жижей тряпицу, юноша, набравшись смелости, посмотрел вниз, на своё туловище.
Сжал губы, выронил ведро.
Ожог никуда не делся. Как и серебристая конструкция со светящимся камнем внутри, ставшая заменой его сердцу. Значит, всё это было наяву. Колдуны в железных масках, рыцарь в тёмных доспехах, чудища в плавильне и цепной зверь, охраняющий выход из крепости. И тот пейзаж… явление. Золотистое инородное явление картины чужого мира. Свет и багровые плиты.
«Каким-то образом я выжил после атаки зверя», — опустошённо взирал Кай на водную гладь, в которой отражался угрюмый парень с бледно-бирюзовым огоньком в груди.
«Каким-то образом выбрался на поверхность…»
Отказавшись и дальше перебирать эти мысли, гадать о причинах и следствиях, вопрошать у мироздания: «Зачем?!» и «Почему?!», Кай сделал несколько тяжёлых шагов сквозь водную толщу и нырнул. Ушёл с головой в Большую Гальку, напитанную горными родниками и оттаявшим снегом. С наслаждением почувствовал, как острая боль в макушке, шее, затылке и висках, с которой приняла его ледяная река, прогнала прочь все тревоги, все воспоминания о загадочном дворце. Чтобы там не происходило, теперь он дома, в землях Вельфендора. И скоро увидится с семьёй.
Вынырнул он значительно дальше, чем погрузился. Не был уверен, как долго просидел под водой, но, судя по всему, достаточно, чтобы увидеть Элая, стоящим на берегу с обеспокоенной хмурой миной.
«Что, братец, подумал, я на радостях встречи утопиться решил?» — усмехнулся Кай, подплывая к берегу. Ведь действительно, он же ненавидел старшего до зубного скрежета. Ненавидел и завидовал. Гордость отца, любимчик матери, умный, сильный, смекалистый. Скромный, хотя работал за семерых. Прямо-таки деревенский принц на белом коне — или, скорее, на старой отцовской телеге.
«Поэтому Мира глаз с него свести не могла, а во мне видела лишь забавного вечно ворчащего мальчишку?»
Ноги коснулись зыбучего дна, водоросли защекотали голени и ступни.
«Наверное, глупо её винить…»
Кай встал во весь рост и начал выходить из воды. Элай к этому времени уже успокоился и сейчас бодрым взглядом, полным воспоминаний и радости долгожданной встречи, смотрел на него.
Тут он в ужасе отшатнулся! На губах его застыл не то болезненный стон, не то вопль, всё тело напряглось, а рука каким-то неосознанным жестом указала на младшего. Что ж, трудно не шарахнуться, когда видишь перед собой человека, у которого в груди сидит металлическая полость со светящимся камнем, перекрытым серебряной решёткой. Мало того, да ещё из этой полости льётся речная вода, как из наклонённой чаши.
Молча сев перед потрескивающим костром, Кай протянул к огню руки и исподлобья посмотрел на брата. Тот отвечал на его взгляд смесью жалости, сострадания и страха.
— Да что с тобой стряслось, Кай? — наконец сбросил он оцепенение и сел напротив младшего. — Где ты был? В каких передрягах побывал? Как всё дошло до… — кивнул на переплетения серебряных прутьев, — до этого? Ты связался с какими-то магами? Не из Магистрата?
Рассказ не был длинным. Кай изложил ему всё, что произошло с момента его пробуждения, закончив встречей с цепным зверем, исход которой до сих пор вводит его в замешательство. По завершению добавил:
— Как я и сказал — не помню, что происходило все эти годы. Даже не уверен, сколько времени я там провёл.