Дверь избы с силой захлопнулась, отчего маленькая Лаира испуганно вздрогнула. Все в замешательстве посмотрели на причуду недовольной матушки, удалившуюся внутрь дома, и переглянулись.
Элай виновато потупился, а затем обратился к супруге:
— Мира, сходите с Каем к старику Хенну, спросите, можно ли сегодня баню растопить. И Лаиру с собой возьмите.
Когда те, ответив согласием, втроём направились к калитке, он, пробормотав, добавил:
— А я пока спрошу у мамы, какие пчёлы её покусали.
5
Аккуратно приоткрыв дверь, Элай прошёл в избу.
Матушка, уложив заснувшего Нора в колыбель, сидела рядом у окна, горящего золотом заката.
Нэри старший постоял у порога, обшаривая взглядом дощатый пол под ногами и думая, с какой стороны бы подобраться к дилемме. Этот день и без того выдался длинным и богатым на события, причём не на самые хорошие. Был конфликт с одним Дарффи, который принимал «уплату» за защиту от северных налётчиков. Тому не понравилось качество меха — старый, свалявшийся, толком негодный для продажи. До этого они с Мирой поругались из-за того, что им самим не остаётся ничего на продажу в Вельфендоре, а тот мех стоило приберечь для холодов, и сделать из него новые шубки для детей. Но выхода иного просто не было! У них больше нет ничего, что можно было предложить Дарффи. Разве что всё скудеющие запасы погреба, на которые они сейчас живут. Новый урожай ещё даже не засеян — Элай в одиночку вспахивает их поле, пока жена работает в огороде, а мать возится с детьми. Был ещё вариант отправиться в лес и нарубить дров, загрузить телегу до отказа и отвезти братьям вместо оговорённых зерновых культур или меха. Объяснить им ситуацию, мол, сейчас вот так, а на следующий раз, как договаривались. Можно было самим продать дрова, хотя за них сейчас много не выручишь. В самом Вельфендоре многие дома отапливаются с помощью магии из Академии. Но платить деньгами всяко лучше, чем древесиной, пусть их и немного. Это был неплохой вариант. Разве что на добычу достаточного количества дерева ушёл бы не один день, а это означало, что он может не успеть подготовить поле к сезону. И тогда проблем станет ещё больше.
Однако теперь с ними Кай! Вдвоём с братом они и поле вспашут да засеют, и дров нарубят, и рыбы наловят, а если Дарффи вдруг начнут выступать, дадут достойный отпор!
Усевшись за стол, идеально чистый, как и всё в их доме, посмотрел на матушку, ворочая уже готовые слова на языке.
— Ты не рада его возвращению? — мягко спросил Элай. — Ему нелегко пришлось, знаешь.
— Это не Кай, — внезапно заявила она, не отводя взгляда от окна.
Элай в недоумении захлопал веками, представляя себе образ того парня, которого нашёл на обочине в грязи. Его лицо — чуть впалые щёки, как у отца, крепкий немного вытянутый подбородок, серые глаза с едва заметной тенью печали, как у матери. Высокий, худощавый. Да это Кай! Не может быть, чтобы это был не он! Кай и всё тут!
— Он жил в доме охотника, — проговорил Элай и это объяснение, прозвучавшее в тишине дома, показалось ему каким-то нелепым и неуместным. Как шутка, рассказанная во время похорон.
— Думаю, куда бы его положить, — решил он отвлечь разговор, оглядев их скромное обиталище. Всего две кровати, не считая колыбели. Одна примыкает к печи с левой стороны, расположившись за столом напротив входной двери, вторая — под окном, на ней сейчас сидит матушка. Изголовьем вторая кровать утоплена в своеобразную нишу между стеной и другой стороной печи. На той, что слева, напротив двери, спал сам Элай в обнимку с Нирой, иначе места не хватало. А на правой умещалась мама с Лаирой.
— Пожалуй, соорудим ему скамью на первое время. А сегодня пока на чердаке поспит, — сказал он.
Так и не получив хоть какой-нибудь ответной реакции, он поднялся из-за стола. У двери задержался и произнёс:
— Ужин сегодня пораньше накроем. Боги его знают, как он там кушал, хорошо или плохо. Голодный, небось.
— Я не знаю, что ты привёл к нам в дом, — так же неожиданно, как и в предыдущий раз, заговорила матушка, и тихие её слова прозвучали в бревенчатых стенах избы тяжёлым погребальным звоном: — Но это существо не мой сын.
Глава 3. Братья и братья
1
Всю дорогу до участка Хеннов Кай был мрачен. Давящее бремя одиночества и всепокинутости, преследующее его в чертогах крепости, вернулось. Как радоваться возвращению в родную обитель, если тебя даже родная матушка не признаёт? Там, в замке, его посещала мысль, что всё это — люди в масках, чудовища в плавильне и светящийся камень вместо сердца — может быть… да нет, должно быть сном или галлюцинацией больного разума. Кошмаром, от которого просыпаешься в холодном поту. Забавно, сейчас на дурной сон больше похоже то, что он видит, и то, что происходит вокруг. Изменившийся за столь долгое время дом, ушедший из жизни отец, срубленная яблоня, опустевшая будка Малли — их овчарку, по словам Миры, загрызли волки в позапрошлом году, — проблемы с разбойниками и, самое страшное, взгляд матери. Тот взгляд, увидевший в нём не пропавшего сына, а какого-то незнакомого недоброжелателя, которого зачем-то привёл Элай. А как изменился сам старший брат! Где тот чудо мальчик, мастер на все руки, гордость семьи и любимец округи? В зелёных глазах больше не витает то доброе и наивное благородство, которое так бесило Кая в детстве, с которым он, засучив рукава, брался за любую работу, и всё-то у него спорилось и получалось. Теперь там отражалось лишь смиренное терпение, с которым он тащил возлёгший на него груз ответственности за жену, детей и мать. А Мира! В этой чуткой и заботливой особе, ведущей под руку красавицу дочь, едва-едва узнавалась та весёлая и нахальная девица, научившая Кая плавать, путём внезапного спихивания в воду.