— Спасибо, Кай, — облизнув пересохшие губы, вымолвил Ориан.
— Это не я, — напряжённо пробормотал Нэри младший. — Это Он.
Большой палец перчатки утопил торчащую голову насекомого глубже в кулак, а затем вся стальная пятерня начала сжиматься. Писк усилился. Маленький красный монстр вопил, брыкался, но, в конечном итоге, был размозжён.
Из кулака потекла алая субстанция, похожая на кровь. Густая и маслянисто-блестящая.
Трясущиеся руки чернобородого оторвались от покойного Герта, который был прижат к холодной каменной стене, и бездыханное тело тут же рухнуло на пол.
Перчатка исчезла, осыпавшись, как раскрошенный уголь.
Кай повертел рукой, осматривая её и проверяя, точно ли вернул себе контроль над конечностью. Кисть шевелилась, пальцы сгибались и разгибались. Всё вернулось в норму.
— Это началось, когда стража принесла тела разбойников, — заговорил Сивиц. — С первым проблем не было. Сожгли, как и велели. А вот второй… — Он запнулся. Взор его уткнулся в место, куда стекла кровь. Лицо исказилось от ужаса. — Милорд? Смотрите!
Жрец указал на подрагивающие бордовые капли. Жидкость разделялась на небольшие лужицы. В них начинали появляться комки, как в прокисшем молоке. Только красные.
Ориан вскинул правую руку, и мгновением спустя его пальцы ухватили подлетевшую склянку с зельем, которую жрецы ранее отставили на стол. Содержимое он выплеснул, и поднёс горлышко к оживающим каплям крови. С помощью магии, не касаясь их, загнал в сосуд. С мановением левой руки заставил верхнюю часть сосуда накалиться, закрутиться в спираль и застыть. То, что совсем недавно было разъярённой пищащей уховёрткой, оказалось закупорено в склянке.
Кай и жрецы приблизились.
— О, Агнетта… — пролепетал рыжий. — Да как такое возможно?
Кровь, барахтающаяся на стеклянном дне, загустела до состояния горячей глины. Из круглых комков показались острые лапки, усики и мандибулы.
— Поганые отродья… — не унимался Сивиц. Он щурился, протирал глаза, всё надеясь, что ему и только ему это видится.
— Мы просим прощения, милорд, — вздохнул чернобородый. — Надо было обратиться в Академию сразу, как Герт начал проявлять первые признаки безумия. Полагали, сами справимся. Ведь милость Агнетты на нашей стороне. — Он вздохнул. — Вы можете сказать, с чем мы столкнулись?
Грейхард ворочал мысли себе на уму. Взгляд не отрывался от мерзких насекомых, бьющихся о стенки сосуда.
— Демоны, по своей природе, бессмертны, — проговорил он. — Для них не существует старости, а физические повреждения не в силах оборвать их жизнь. Конечно, их можно заставить перейти в меньшую форму. Разрезав пополам или оторвав конечности. Если отделённая часть демона не будет возвращена обратно, она даже может обрести собственную волю. Стать независимым существом. Правда, более слабым.
— Как же так? — воскликнул Сивиц. — А если и его пополам порубить?
Грейхард кивнул.
— Количество меньших форм определяется могуществом первоначальной формы демона. Слабые низшие создания Недр вряд ли смогут оправиться, если их раздробить на кусочки с помощью магии. С высшими, имеющими разум, подобный человеческому, так легко разобраться не выйдет. У них даже отделённая фаланга пальца, рано или поздно, обзаведётся собственными ногами, головой и средствами для охоты и поглощения пищи. Но я говорю о плоти. О плоти, а здесь мы видим отнюдь не плоть. — Он пристукнул пальцем по склянке, заставив копошащихся в ней тварей испуганно забегать, пытаясь взобраться по скользкой поверхности. — Кровь! Кровь демона! Не плоть, не кусок мяса или органов. Жалкая лужица крови. И даже её хватило, чтобы породить создание, способное взять под контроль человеческий разум. Откуда, вы говорите, поступили тела?
— Стража принесла, ваша милость, — сказал чернобородый.
— Братья Дарффи, — сквозь зубы процедил Кай. Он, наконец, понял, кому принадлежит эта огромная туша. Всего-то и надо было представить на её голове мешок с прорезями для глаз. Великан. Гарм. — Один из них. Их старший, Сайер, вроде был нормальным. Для конченного ублюдка, — уточнил он. — Второй явно был слаб на голову. Разговаривал, как младенец, но, в целом, вёл себя, как человек. А этот вот. — Кивком указал на разлагающийся труп с деформированным черепом и крупными язвами по всему лицу. — Немой. Боли не чувствует. Сильный, что медведь. Думается мне, из-за него я тогда и обратился.