Впрочем, вернее сказать, он получил огромные физические и телепатические возможности, но управлять ими пока не умел. Для этого ему нужна была помощь опытного и крепкого демона с похожими умениями, иными словами – помощь Итачи.
К счастью, демоны не знали, каким образом возродилась его подлинная сущность, хотя, надо заметить, Хината быстро связала этот факт с внезапным и скоропалительным отъездом графа. Но связать все в единую картинку было практически невозможно.
В конце концов, Гаара заключил, что Саске просто-напросто достиг того возраста, когда его сущность непременно должна была вырваться наружу. Это было неверное суждение, но Саске, естественно, возражать не стал.
По правде говоря, его нисколько не интересовало, что думают эти трое. Внезапно раскрывшаяся сила то и дело рвалась из-под контроля в виде рушащегося стекла, или того хуже – царапин на нежных ручках Темари.
Саске не совсем понимал, как управлять своими возможностями, поэтому не мог сохранять равновесие, когда в дело вступали эмоциональные флюиды. Темари быстро усекла это и вскоре перестала раздражать его.
Хината и Гаара очень тревожно смотрели на Саске, видя, что он сильно изменился после своего воскрешения. Они, конечно, не могли догадаться, что дело было отнюдь не в силе, а в печальном разладе между ним и графом.
Глаза Саске, ярко-алые, пересеченные странными зловещими запятыми, теперь всегда выражали тоску и отрешенность; в них больше не было задора и веселого огонька.
Страдание сквозило в каждом его движении, и через некоторое время даже Темари стала всерьез тревожиться за него.
Демоны никак не могли его понять. Да и как они могли это сделать, если Саске совершенно перестал разговаривать и, выплескивая лишь краткие заявления, безвылазно сидел в своих апартаментах?
Темари нервничала и бурно выражала свое удивление, Хината грустила и тревожилась, ну а Гаара мрачно размышлял, чувствуя, что во всем происходящем есть что-то, им троим неведомое, но невероятно важное.
Да, Саске был сломлен. Исчезновение графа, его жестокие слова повергли юношу в состояние безысходного отчаяния.
Он не хотел никого видеть, днями напролет лежал на кровати, уставившись в потолок, и развлекался тем, что раскалывал с расстояния армию хрустальных солдатиков, разложенных на столе.
Его чувства, раненные и истощенные, не давали ему покоя, а мысль, что он никогда больше не увидит графа, доводила до истерик.
Он отказывался от еды и вскоре стал бледным, как ножки опят; демоническая сила выплескивалась наружу все чаще, и разрушения приносила все более серьезные. Раздражительность, тоска, горечь и безнадежная злость терзали его изнутри, словно неизлечимая болезнь, тяжелая и мучительная.
Хината однажды прослезилась, увидев, как Саске плачет, лежа поперек кровати и что-то неслышно повторяя. Девушка не различила горьких слов: ну почему.
Казалось, он растворится в своих страданиях и превратится в безумное одержимое злостью существо, лишенное понимания и сердечности, как вдруг, по истечении двух месяцев, что-то изменилось.
Саске целую неделю не мог понять, что именно. Он изнывал от смутного волнения, метался, как раненное животное, сходил с ума от тревоги и неведения, силясь понять, что с ним происходит и, в конце концов, осознание пришло.
Сразу же вслед за этим отчаяние, муки и тоска канули в прошлое, точно древние листы истории. Счастье и радость пронизали измученное сердце Саске, нежность окутала его, словно пуховое одеяло.
Темари, Хината и Гаара изумленно вытаращились, когда он вдруг спустился к завтраку (чего не делал уже много недель) и радостно поприветствовал их.
Демоны шокировано переглядывались, не зная, что и думать.
- Ты выглядишь счастливым, - изумленно промолвила Темари.
- Так и есть, - сказал юноша, усевшись во главе стола. Его мистические глаза радостно мерцали.
- Ты вернулся, - прошептала Хината, заламывая руки. - Я так рада, так рада!
- Но что это, черт возьми, ты выкидывал столько времени? - спросил Гаара. - И почему теперь так внезапно оправился? Это пугает, знаешь ли. То ты сохнешь и умираешь, то смеешься и сияешь. В чем дело-то?
- Я не могу ответить на первое, а второе скажу только в том случае, если вы дадите слово не задавать лишних вопросов.
- Ну вот! - воскликнула Темари, оправившись от шока. - Мы столько страдали, волновались, а теперь не имеем права задавать вопросы. Умно!
- Простите, я знаю, что вы беспокоились, - виновато сказал Саске, - но я не могу рассказать вам всего.
- Темари, перестань давить! - вмешалась Хината. - Мы должны радоваться, что Саске снова счастлив, и пусть он скажет то, что считает нужным! Он здесь хозяин – не мы!
Спорить с этим никто не стал. Саске виновато смотрел на демонов. Он только теперь вполне осознал, что они тоже сильно волновались за него, тогда как он думал только о своих страданиях, а им не оказывал никакого внимания. Это было весьма эгоистично с его стороны.
- Ну же, говори, - усмехнулся Гаара, - что заставляет так сиять твои огромные глазки?
Саске с торжественным видом заявил:
- У меня будет ребенок!
Темари широко открыла рот, Хината выпучила глаза так сильно, что, казалось, они вот-вот выскочат из глазниц и запрыгают по столу, а Гаара замер в оцепенении, словно мертвая перепелка.
Саске восторженно засмеялся:
- Я так и знал!
- Это шутка, да? - прохрипела Темари.
- Нет, - весело ответил юноша, - это чистая правда.
- От графа? - потрясенно воскликнула Хината.
Саске несколько нахмурился:
- Вы же дали слово не задавать лишних вопросов.
- Не давали! - рявкнула Темари. - Не давали!
- Да что ты орешь? - устало спросил Гаара. - Скажи, от кого еще он мог забеременеть в этом замке, если не от господина? От жареных куропаток?
- О черт! - блондинка тяжело вздохнула. - Но почему, я не понимаю, господин уехал?
- Так, довольно! - воскликнул Саске, хлопнув по столу ладонью. - Граф уехал и, возможно, не вернется, но я счастлив, что забеременел от него. Потому я и вырвался из оков отчаяния. Перестаньте задавать ненужные вопросы! Главное теперь не это.
- А что? - тихо спросила Хината.
Саске с нежностью погладил живот:
- Это, - мягко сказал он. - В последнее время я совсем ничего не ел, поэтому должен немедленно поесть. И, между прочим, здоровье моего сына зависит и от вас!
- Сына? - переспросил Гаара. - Почему ты так уверен, что это будет сын?
- Не знаю, - задумчиво ответил Саске, - чувствую. Как вы думаете, я могу это чувствовать?
- Кто знает этих высших демонов? - вздохнул Гаара. - Не исключено, что это возможно.
- Возможно, - прошептала Хината и, вдруг очнувшись, закричала: - Темари, Саске должен много есть! Он истощен!
- Проклятье! - воскликнула блондинка. - Скорее! Накормим его до отвала!
- Нужен мед!
- И мясо!
- И фрукты!
- Бежим!
И они умчались на кухню, восторженные и взволнованные, как никогда. Гаара остался наедине с Саске.
- Господин знает? - спросил он.
- Нет, - с грустью ответил юноша. - И, наверное, никогда не узнает.
- Это случилось во время течки, верно?
- Да.
- Почему он исчез, я понять не могу! - задумчиво воскликнул Гаара.
Саске почему-то захотелось ему открыться:
- Он решил, что я явился к нему ради силы. Для этого мне нужно было…
- Я понял: лишиться девственности. Вот это да! Но ты пришел, конечно, не поэтому…
- Конечно, нет! Я пришел, потому что… хотел его. И только его! И он тоже хотел меня, Гаара. Я это почувствовал! Нам было хорошо вместе. Даже слишком. А наутро он заявил, что я лжец, и никакие мои уверения не могли остановить его. Он ушел и сказал, что не вернется. А мне все равно! - он почти плакал. - Так ему и надо. Пусть живет и не знает, что я ношу его ребенка. Он этого заслуживает!