Я опять не видел его лица, но голос Стэнда выдавал, что даже он такое видел не часто.
Вот и музыкальный кружок. Ставший филиалом кружка по противодействию тлетворному влиянию Семёна. Судя по голосам, там было людно. Я открыл дверь и…
Я даже войти толком не успел — настолько меня ошарашила картина. В общем, Рана кидалась на Двачесску с ножом, та не пыталась отпираться — просто ревела. Машка удерживала Рану. Улькета бегала вокруг и тоже ревела. А помощница вожатой, умница и отличница, ошалело смотрела на всё это и… И!!!
Надо что-то сказать. Надо что-то сделать. Надо…
ВЫБИРАЙ
Сказать ртом
Сказать задницей
Я просто выкрикнул единственно верное междометие. Очень мощно и зычно. Крик длился долго. Достаточно, чтобы девушки переключили внимание на меня. Ну, почти все.
— Я! Я! Я! Я… Я? Я?! — сказала она.
Все посмотрели на меня.
— Так, всем стоять! По очереди! По очереди, я сказал!
И опять…
ВЫБИРАЙ
Рана
Двачесска
Машка
Улькета
Сказать ей всё
Думать тут нечего!..
— Ты! Я четыре дня пытался не назвать тебя ШЛЮХОЙ! У меня уже прозвища кончились! И что я, блин, вижу? Это как же, вашу мать, извиняюсь, понимать?!
Все посмотрели на неё. И только она смотрела на меня. Губы остальных девушек почти синхронно прошептали одно слово: “Беги”.
Мы бежали. Долго бежали. Сказывалось то, что она спортсменка, а я нет. Я пользовался любыми препятствиями, даже Одэвочкой. По пути перевернули вверх дном пол-лагеря. Мы добежали до пляжа… до сцены… до остановки… до лодочной станции… дальше как в тумане…
Мы просто лежали на траве и пытались отдышаться.
— Предлагаю… перемирие… Ох… — Ни за чтооо… — Ну так догони меня… — Сейчас встану… и догоню… Ты всё равно… никуда… не денешься… — Так вставай… — И встану!.. — Встанешь?.. — Да… — Серьёзно?.. — Да… — И догонишь? — Да… — И на части разорвёшь? — Да… — И я тебе нравлюсь? — Да… А?!
Она аж вскочила и бросилась на меня. Я откатился. Больше сил двигаться у нас не было.
Мы просто смотрели на небо и слушали, как тихо-мирно течёт река. Только я, в отличие от неё, лежал довольный.
— Что я тебе такого плохого сделала, изверг? — Не знаю. Притворялась, наверное. — Кем это? — Ну… Наверное умницей, красавицей, доброй, надёжной и чистой. Образцовой, в общем. — Я что, некрасивая?.. — Да нет, что ты. Невероятно красивая, — она успокоилась, но показала, что всё ещё злится. — Просто ты не хочешь такой быть. — Да ну тебя! — Ты всё время строишь из себя образцовую. Постоянно ходишь по лагерю, убираешься, помогаешь вожатой. Кружки вот организуешь. По противодействию тлетворному влиянию Семёна… — Кто тебе сказал?.. — Ты. — Когда? — Только что, — я улыбнулся. — Да иди ты! Называешь меня тут глупой, злой и порочной уродиной!.. — Я?! Я такого не говорил. Ты сама это сказала. Как ты можешь про себя говорить такие гадости? Любого, кто такое про тебя говорит, надо выпороть! И будь ты моей женщиной, я бы так и сделал! — То есть ты и ударить меня хочешь! Вот мерзавец!
Я хотел было ответить, но сорвался в смех.
— Чего ты ржёшь, скотина? — она пыталась злиться, даже пыталась на меня навалиться, но потом просто обессиленно стала хохотать.
Мы продолжили лежать. Но чувствовалось, как мы оба стали думать.
— А ведь ты прав. — А? — Меня иногда и вправду тяготит быть такой правильной. Хочется вырваться из этой правильности. Хочется в жизнь, настоящую жизнь. Хочется ночью купаться до упаду. Хочется танцевать голой под луной в лесу. Хочется бросить всё и сбежать… — Ага… — я больше удивлён не тому, что прав, а тому, что она так быстро призналась. — Но ведь мне нравится быть хорошей! Мне нравится обо всех заботиться и всем улыбаться! Я хочу, чтобы на меня полагались и мне доверяли! — она замолкла. — Со мной что-то не так, да? — Это нормально, девочка. Ты такой всю жизнь будешь. Просто найди того, кого устроит и то, и то. Кого ты сама выберешь и кому себя вручишь. Такую красивую и женственную.
Она посмотрела на меня и рассмеялась.
— Ты говоришь как старик какой-то! — Может быть, Славяна.
Она была невероятно удивлена.
— Ты назвал меня по имени? — Да я так заметил, что прозвища, которые я раздаю, прилепляются что-то слишком активно, — подмигнул я, поднимаясь. — Кстати говоря, а где мы?
Действительно. Вокруг река. И на другом берегу — лодочная станция.
— Машу ж вать!.. Мы на острове!!! — Как мы сюда попали? — она осознала случившееся. — Не спрашивай. Лодок я тут точно не вижу.
И что делать?
ВЫБИРАЙ
Телепортироваться с ней на берег без одежды
Станцевать призывающий танец для лодок
И почему нет варианта “Подать дымовой сигнал” или “Попробовать переплыть”?!
Телепортировать её без одежды мне совершенно не хотелось. Вернее, хотелось, но не на берег, а в более уединённое место… Но уж больно много сил я потратил, чтобы помириться. Так что я выбрал второе.
— Давай танцевать! — Что танцевать-то? — Призывающий танец! — А что это? — А пёс его знает… — боль стала накатывать сильнее. — Ну что ты там хотела танцевать голой в лесу под луной? — Но сейчас день… И это остров… — Кого это останавливало? Ты сама же хотела иногда бросать быть правильной? Почему бы и не сейчас?
Она нерешительно начала двигаться, напевая неизвестную мне мелодию. Я пытался повторять. А потом она полностью погрузилась в танец, и словно порхала. Я едва за ней успевал. А потом… Потом она так увлеклась, что стала раздеваться. Я гнал от себя мысль, что оба варианта сведутся к этому, и продолжил за ней повторять.
Мы то сходились, то расходились, кружа друг вокруг друга. Наконец, мы встретились и коснулись ладоней друг друга…
— Кхм-кхм, — раздалось из кустов.
Краем глаза я увидел, что там ухмыляется Стэнд и показывает куда-то мимо нас.
— Кайфоломщик из кустов, — пробормотал я. Ибо там, куда он показывал, стояла лодка! И как она там оказалась?
Теперь была другая проблема — по всему острову собирать наши шмотки. Потом мы наконец-таки уселись в лодку и отправились на станцию.
— Ну и денёк, — сказал я, с трудом вылезая из лодки. — И не говори. Интересно, как там остальные? — А что там с ними? — Ну, с утра у нас было какое-то наваждение, мы все словно с цепи сорвались. — И вправду. Но, если честно, я не жалею. — Я тоже.
Кажется, мы за сегодня помирились. Наконец-таки.
— Ты знаешь, — начал было я…
ВЫБИРАЙ
Рана
Двачесска
Машка
Улькета
Ну его нафиг, я устал
Мои глаза забегали. Это я сейчас должен их обрабатывать? Или вернусь назад во времени? Выборы показали, что могут немного нарушать законы физики. Интересно, что будет сейчас? И запомнит ли всё Славяна? А вот и проверим!
…
Знакомое чувство. Музкружок. Все посмотрели на меня, как будто я только что выкрикнул единственно верное междометие. Я встретился глазами со Славяной. Было видно, что она не очень понимает, что происходит, но держится не так, как до этого. Интересно.
Но надо продолжить действовать.
— Рана, включай режим Нылки и пошли. Надо поговорить.
Естественно, никакого режима она не включила. Но всё равно пошла.
Некоторое время мы молчали. Я обдумывал, что можно ей такого сказать.
— Дай угадаю. Двачесска корчила из себя не знамо что и напрашивалась получить по морде? — А? — на какой-то момент она даже стала Нылкой. — Да нет… то есть… то есть да. Но тебя это не касается. — Это кружок по противодействию тлетворному влиянию Семёна. Естественно, меня касается всё, что там происходит. — А так не считаю, — она посмотрела на меня совсем не уютящим взглядом.
Мои глаза забегали, но одна мысль заняла моё внимание: а что, если они все не с ума посходили, а начали показывать, какие они есть на самом деле? Тогда можно рискнуть.
— Ну ладно Двачесска-то дура. Ты нафига из себя не того человека строишь? — Это тоже не твоё дело. А?