Я улыбнулся и пошёл. Некоторое время мы молчали.
— Как ты догадался? — А я не должен был? — подмигнул я. — Я просто немного разбираюсь в людях. — И ведёшь себя, как урод. — Есть такое. Так что сегодня утром случилось-то? — Я же сказала — это тебя не касается! — её злость вернулась.
Что там могло произойти, что она упорно утверждает, что именно меня это не касается? Есть один вариант, конечно…
— Ухтыкак. Неужто я тебе нравлюсь? — Раз всё знаешь — иди и целуйся со своей Двачесской!..
И она пошла прочь.
Женщины… Сначала себе что-то напридумывают, потом на это обижаются, потом выставляют тебя виноватым, а потом намекают, что может быть когда-нибудь тебя простят, если будешь за ними правильно бегать и хвостиком вилять. Да что я говорю — мужчины тоже так делать любят. Но в чисто мужском коллективе за такое не грех надавать по мордасам.
Я за Раной. Она от меня. Я уже сильно подустал после беготни до возвращения во времени, да и вчерашний поход давал о себе знать. Наконец она скрылась. Опрос проходивших мимо пионеров ничего не дал.
И где она может быть?
— Стэнд, есть идеи, куда она делась? — Даже если и есть, с чего мне тебе говорить? — Хотя бы с того, что с утра ты получил незабываемое зрелище. — Что верно, то верно. Такое, может, и случалось раньше, но поведение для них уж слишком необычное. Словно… — Словно их человеческие натуры внезапно сбросили маски? — Да, точно. Каждая из них проявляла свой характер под конец, когда ты с ней проведёшь всю смену. А тут все разом. И без приготовлений. — Думаешь, поломка в системе лагеря? — Если и так, то пока она незначительная. А вот кое-что другое гораздо важнее. — Ты о прыжке во времени? — Да. Но это не прыжок во времени. Я, например, всё помню, хоть и не сразу заметил, что в лагере поменялось. — Ты тут не постоянно, что ли? — Я прыгаю то туда, то сюда. Я здесь слишком долго, чтобы не научиться. — И как мне понять, что ты всё время тот же?
Его лица я не видел, но небольшую перемену настроения почувствовал.
— А никак. Поэтому не удивляйся, если как-нибудь к тебе придёт кто-то другой. — Скажи честно: тебе надо было нечто подобное сказать мне сильно раньше, чтобы я подольше поломал голову. — Ррр… твоя правда. — Так что это такое было? Вечер просто сменился утром благодаря правильно сделанному выбору? — Что-то вроде. Эти выборы начали немного нарушать законы физики и, что важнее, законы самого лагеря. — Верной дорогой идём, товарищи! — улыбнулся я. — Осталось понять, как можно избегать негативных эффектов от выборов. — А мне кажется, что я помогаю тебе слишком сильно. Пора бы и помешать. — Помнишь, я сказал при нашей первой встрече, что тут будет весело? — он не ответил. — Как видишь, своё слово я сдержал. — И что? — А то, что не мешать мне страдать фигнёй может оказаться даже более весело, чем устраивать мне подлянкии.
Я отвлёкся на шорох позади, а Стэнда и след простыл. И как мне порой охота отвесить ему порцию живительных люлей!..
Так или иначе, эта зараза мне так ничего и не сказала. А значит, Рану надо искать самому. Но как?
...
Я попытался порыскать по лагерю, но это ничего не дало. Я стоял на площади, думая, куда бы ещё пойти.
ВЫБИРАЙ
Привлечь её внимание, скушав её трусы через громкоговоритель
На 5 минут превратиться в её трусы и просканировать местность
И обязательно, блин, всё сводить к труселям?! Нет, что ли, темы получше, поневиннее? Поприличнее, в конце концов? Майки, например. На босу грудь.
Я не знаю, зачем я выбрал первое. Видимо, потому, что находясь под юбкой, многого не увидишь. Да и в глубине души мне было интересно, как этот вариант будет реализовываться.
Ничего не происходило.
— Мда…
Мне показалось, или этот звук шёл из громкоговорителя?!
— Серьёзно? — да, и вправду серьёзно. Я прокашлялся и продолжил. — Приветик, Нылка! Я так понимаю, ты по мне соскучилась. Даже если нет — это поправимо. Знай, я очень-очень хочу тебя увидеть и с тобой поговорить. Настолько хочу, что…
Я запнулся. Никакие слова не хотели вылетать из горла, кроме слов, о которых, собственно, и был выбор. Я напрягся, зажмурился и…
— ЧТО ПРЯМО СЕЙЧАС СКУШАЮ ТВОИ ТРУСЕЛЯ НА ПЛОЩАДИ ГЕНДЫ!!!
Если бы это происходило с кем-то ещё, я бы ржал, как скотина. Что курил тот, кто весь этот ужас придумал?!
Одно хорошо — мне не пришлось воровать её трусы и врываться в административное здание. А значит, не придётся и есть — только изобразить.
Я приоткрыл один глаз и тут же закрыл. В моей руке внезапно оказалось то, что разрушило все мои надежды.
— Это полный пи… пи… пи, здравствуйте, трусики, я ваша мышка! И сейчас я буду делать из вас сыррр!!!
Вот так я, аппетитно причмокивая, делал своё чёрное дело. И звуки от процесса транслировались на весь Совёнок. Уже сбежались пионеры смотреть, что тут происходит. Наконец, прибежала и Рана, схватила за руку и куда-то повела.
— Ты что творишь? Жить надоело? — Я готов даже на такое, чтобы доказать свою серьёзность. Теперь ты меня выслушаешь?
Она некоторое время пыталась отдышаться. А у меня заболел живот от съеденного.
— И зачем? Шёл бы целоваться со своей Двачесской. — Мне это нафиг не сдалось. Но если ты очень хочешь… — Ну и иди! — И пойду! — И иди!! — И пойду! Вот только сначала… — Что — сначала? Ты приезжаешь сюда, пристаёшь ко мне, а потом эта Двачесска!.. НЕНАВИЖУ! — Рана! Посмотри на меня. Клуб противодействию тлетворному влиянию Семёна, помнишь? В чём вы меня там обвиняли? — Да в том что ты бабник, ты развратник, ты вообще… Извращенец! Ты… Ты мне нравишься, понимаешь! — она перешла на слёзы.
Я подошёл и приобнял её. Мы молчали.
— Понимаешь, я всегда была такой. Той, кого ты назвал Раной. Но мне с детства не удавалось жить так, как хочется. И… я придумала себе маску… маску милой девочки. И иногда мне кажется, что я перестала понимать, где я настоящая, а где фальшивая. Но ты… Ты в первый же день словно видел меня насквозь!
Она отстранилась от меня. Моя рубашка была мокрой от её слёз.
— Я всю жизнь мечтала, что встречу человека, который примет меня такой, какая я есть. Перед которым не надо было притворяться. Но ты… Ты… — Какой я сволочью себя чувствую, ты бы знала! — улыбнулся я. — И не говори! — она наконец-таки улыбнулась. — Так что будь такой, какая ты есть. Так мне нравится гораздо больше.
Она одарила меня милой улыбкой.
Ну вот и что с ней делать? Она же может принять это всё за признание.
— Но будь такой не ради меня. Никому такое нафиг не нужно. — А? — она была сильно удивлена. — Я говорю, если настоящая ты самой себе не нужна и ты можешь быть собой только ради кого-то и с кем-то, то ты настоящая никому вообще нужна не будешь, — я улыбнулся. — Побудешь немного эгоисткой? — Только если ты просишь, — судя по всему, она не обиделась.
Мы присели и уставились на небо. В глубине души я ждал момента, когда настанет возможность выбирать, чтобы вернуться назад во времени. Ну, или как этот процесс правильно называется. Но где-то так же глубоко я и вправду чувствовал сволочью.
ВЫБИРАЙ
Двачесска
Машка
Улькета
Ну его нафиг, я устал
Пора становиться героем, однако.
Я снова оказался в том самом моменте. Теперь уже две девушки держались несколько иначе. Но моя усталость всё равно накапливалась.
— Двачесска! Прекращая реветь и на выход.
Она хотела продолжить реветь, но у меня были плохие новости.
— Двачесска!!! Бери задницу в руки и двигай сюда!
Не желая повторения единственно верного междометия, она послушно засеменила за мной.
Некоторое время мы молчали. Она выглядела, как нашкодившая школьница. Впрочем, она не ”как”.
— И что это было? — Сам догадайся, — буркнула она. — Ты заметила, что я нравлюсь Нылке и решила её позлить, так как вы друг друга не любите и ты тоже положила на меня глаз. Я ничего не пропустил? — Да как ты?.. — Я угадал? — Ты ещё и угадал? Ты ещё и угадал?! — она всё свирепела.