Стэнд изобразил заинтересованность.
Я, конечно, лукавил, говоря, что разобрался. Разбираться я хотел вместе с ним.
В жизни много одновременно текущих процессов. Каждый из них состоит из событий. Но и каждое событие — это совокупность всех происходящих в нём процессов. Иными словами, мы творим судьбу, а судьба творит нас.
Лагерь “Совёнок” — это карман, в котором работает событийная система. Семён должен приехать, Семён должен уехать — этого не изменить. Должно пройти семь дней, прежде чем цикл перезапустится. Но всё остальное не предзадано. Логика лагеря такова, что ты должен множество раз делать выбор. Каждый раз Семён выбирает не только действия, но и собственные состояния души. Семён должен войти в лагерь одним, а выйти другим.
— Если так подумать, ты прав. Мне много раз казалось, что я покидаю лагерь немного другим человеком, — прервал меня Стэнд.
Для “Совёнка” есть состояния предпочтительные и состояния допустимые. Если Семён по ходу дела принимает всё менее и менее допустимые состояния, лагерь начинает работать с ошибками. Люди ведут себя как куклы, ты начинаешь видеть отзвуки параллельных лагерей. В моём случае изменилась даже суть навязываемых лагерем выборов.
— Ты хочешь сказать, что моя память вернулась благодаря тому, что я в определённые моменты стал поступать нестандартно? Что ж… Вполне возможно. — Совершенно верно. Теперь давай перейдём к сути того, что здесь должно произойти.
Наша жизнь подобна базару, где мужчины предлагают главный товар — себя, а женщины придирчиво выбирают. Мужчине кажется, что у него есть выбор, только если к нему выстроилась очередь.
Цена, которую платит женщина, — её эмоции. Мужчина дышит её радостью и живёт её интересом. Поэтому и то, и другое способны делать с мужчиной страшные вещи, развивая именно то, что понравилось в нём женщине.
С этой точки зрения к Семёну выстроилась очередь: 5 девушек, каждая со своими тараканами. События с ними меняют его в сторону, соответствующую девушке, развивая в нём соответствующие черты характера. Как только Семён получит их, лагерь должен его отпустить.
— Вот только я тебя огорчу — я не один раз проводил с каждой из девушек всю смену. И ничего. Так что твои построения — не более чем построения. — Почему же. Всё должно работать именно так, как я сказал. Другой вопрос — что лагерь сломан. — Сломан? — Либо какой-то механизм работает неправильно, либо там застряло что-то лишнее, либо чего-то недостаёт. Поэтому ты до сих пор здесь. — Ох как удивительно. А теперь скажи мне то, чего я не знаю. — Теперь мне понятно, почему ты здесь застрял. — И почему же?
Да потому, что ты так до сих пор и не задумался…
— Я тебе уже всё сказал. Лагерь поломанный. Эффекты от поломок — проявления твоих способностей и происходящая со мной котовасия. Как ты думаешь, что будет, если доломать его в конец? — Он просто перезапустится. Мне уже приходилось в первый же день всех убивать и всё сжигать. И ничего. — Но в нужный момент тебе приходилось делать выбор, как мне? С подобным принуждением со стороны лагеря? — Мне… — хоть я и не видел его лица, мне показалось, что он получил озарение. — Нет. Даже тогда никаких выборов. Не с кем было выбирать. — А это значит… — ? — ...что шанс у нас есть. Продолжив ломать его в том же направлении, мы сможем навязать лагерю такой выбор, чтобы он нас выпустил. Или… — Или что? — его фигура очевидно напряглась. — Мы можем ведь поступить и поинтереснее. Мы можем… Украсть его. — Кого? — Лагерь. Совёнок.
Стэнд рассмеялся.
— И как ты планируешь это сделать? Мы находимся ВНУТРИ лагеря. Мы его пленники. — Стэнд, ты здесь невесть сколько времени и обрёл гораздо больший контроль над реальностью, чем я, и так и не додумался до того, как ломать лагерь. Я здесь, если повезёт, пять дней. И ты видел, что я тут устроил. Ты во мне сомневаешься? Ладно, предположим. Ты можешь сомневаться во мне, но вот у нас всё должно получиться. Смекаешь? — Кажется, я совсем сбредил, но мне интересно. Продолжай.
На секунду посомневавшись, стоит ли начинать, я победоносно хлопнул в ладоши.
— Продолжать нечего, пока мы не заключим соглашение. Идём. — Куда? — В библиотеку.
В самом здании, понятное дело, никого не было. Повозившись с замком, я его открыл и вошёл.
— И что ты тут забыл? — спросил Стэнд, глядя, как я достаю письменные принадлежности и что-то пишу.
Наконец, я протянул ему свои каракули.
— И что это? — Инструкция. Выполним всё, как по ней, — и будет нам соглашение. — То есть я что… Должен вот это вот говорить? Бред какой-то. — Совершенно верно. Это ритуал. Я так к нему привык, что без него на дело не иду. Да ладно тебе, подурачимся маленько — и за работу.
Он что-то пробурчал прокашлялся и начал:
— Я ищу полубога воров. — Тот, кого ты ищешь, выше всех богов и демонов — он всего лишь человек. — Мне нужен тот, кто может украсть свет. — Он многим нужен. — Где мне его найти? — Его не найти, он сам приходит. И забирает самое ценное. — Я согласен отдать то,что мне дорого, и надеюсь попросить об одолжении. — Я подумаю над твоим предложением. За соответствующее вознаграждение.
Стэнд запнулся, так как в бумажке было написано “Дать какую-нибудь символическую плату. Какую-нибудь мелочь, которая что-то, да значит”. Но внезапно он замер, а его рука, словно непроизвольно, залезла в карман, достала какой-то предмет и протянула его мне.
— Плата принята, — сказал я, забирая предмет. — А теперь слушай мои правила. Я могу исполнить желание, если что-то надо украсть. Ты дашь мне плату за работу, ибо она не бесплатна, и плату за желание, ибо я могу совершить чудо. И помни: за своё желание заплатишь сам, а пославшие тебя будут расплачиваться за своё. Всё понятно? — Да, — сказал он, проворчав. Ведь так по бумажке. — Я рад. За работу я попрошу такую плату: я украду сам лагерь со всеми его обитателями. Мне лично он нафиг не нужен, можешь потом себе оставить. В любом случае, сами решим, что с ним делать. Если ты согласен, по рукам?
Мы ударили по рукам. Стэнд отшатнулся, увидев блеск в моих глазах.
Ну что ж, можно и приступать.
Что значит украсть? Это сделать так, чтобы у хозяина исчезла некая собственность, которую потом, приложив усилия, можно вернуть. И кража не является кражей, если отсутствие собственности никогда и никем не буде замечено. Так воруют деньги, людей, прочие активы... Но ты знаешь, можно ведь украсть и кое-что почище. Можно воровать отношения. Можно украсть даже абстрактное понятие, если понять, как им обладают и как краденое можно вернуть.
— Ну хорошо. А как ты собрался воровать лагерь?
Лагерь “Совёнок” — система, работающая на событиях, связанных с состояниями души. Ключевые фигуры этих событий — пять девушек, которые запали на Семёна. Если украсть их, то лагерь не сможет функционировать. До следующей перезагрузки. А значит, он будет уязвим. Таким образом, мы украдём его по частям.
Я прыгал, пятился, ползал — ведь мысли летели в стремительном вихре, собираясь в контур. Краем глаза я заметил, что Стэнд неосознанно за мной повторяет.
— Ага, конечно. Я уже воровал тут всё. И кукол этих похищал. И не только. И как-то не помогло.
Каждая из девушек — это состояние души, которого нет в старом Семёне и которое должно в нём появиться. А значит, украсть такую девушку не сложнее, чем украсть душу.
Что есть душа? Сущностей, которых мы так называем, слишком много. Мне нужна следующая. Когда человек умер, но близкие люди чувствуют, будто он находится в привычном месте, нужно только туда зайти и поздороваться — они считают, что его душа ещё с ними. Такого рода “душа” — память присутствия. Если забрать её, о присутствии начнут забывать, даже когда человек жив — и рядом.
— Ну хорошо, хорошо. А как ты собрался души воровать? Даже такие? — Стэнд, ты меня обижаешь. Сейчас сама судьба к нам благосклонна. — В смысле? — Эти девушки суть состояния души Семёна. Их влюбление в него — это пробуждение в нём необходимых состояний. А кто я? — А кто ты? — Я Семён? — Нет. То есть... то есть… Нет! — кажется, до него дошло. — Правильно. Воровство будет заключаться в том, что они сами отдадут мне себя. Думая, что отдают Семёну. — Погоди. Чтобы влюбить в себя любую из них, потребуется целая смена! — Ты прекрасно знаешь, что нет — нужно лишь правильное состояние. А чтобы система смогла его воспринять, нужно немного на неё повоздействовать, навязать ей выбор. — Ну ладно. А почему должно подействовать? Ведь в реальной жизни такого не произойдёт. — В реальной жизни и инструменты нужны другие. А тут мы видим систему, основанную на состояниях души Семёна. Мои состояния для “Совёнка” странные, а потому и реакция на них необычная. А значит, если я подберу их правильно, лагерь подчинится. — А как ты собрался это делать, если система сама может тебя заставить выбрать именно то, что она хочет? — С этим проблема, — задумался я. — А нет, проблемы нет. Я так посчитал — твои выборы проявлялись ровно тогда же, когда их обычно предлагал лагерь. И последний выбор за сегодня должен был состояться в походе. — Но тогда я… — и тут меня осенило. — Я выбрал воровать “Совёнок”! Как же я сразу не догадался!