— Ты не понимаешь, насколько вы уже близки к поражению, дитя, — его голос тихий, встревоженный.
— Если я умру, они проиграют. Рев сможет завершить свою миссию и спасти…
— Нет, — рычит Рев чуть ли не мне в ухо. — Это не выход.
— У нас вообще нет выхода! — я вскидываю руки.
Призрак снова сощуривает глаза, скользя ближе, и обходит нас по кругу.
— Ещё несколько дней назад ты ненавидел её, принц Ревелн.
— Я был в ярости и обижен. Но я не желал ей зла.
Рев притягивает меня к себе, и я поддаюсь, потому что жар его кожи вызывает мурашки по всему телу.
В глазах призрака вспыхивают огоньки. Его взгляд направлен на Рева.
— Возможно, мы могли бы договориться…
— Нет, — перебиваю его. Я уже сыта по горло этим разговором. Ещё не хватало, чтобы он втянул в свои манипуляции Рева для получения желаемого. Нет, этому не бывать. — Мы уже приняли решение. Если ты не собираешься помогать нам с миссией, значит, ты не на нашей стороне. Ты нам не друг и не союзник. Так уходи. Я даже слышать не хочу, что ты собираешься предложить.
Призрак останавливается, выпятив грудь.
— Ладно, всё с вами ясно: случай безнадёжный.
Я складываю руки на груди и смотрю, как он улетает прочь, вверх, вверх по горе, пока окончательно не скрывается за её вершиной.
Рев
Призрак исчезает за поворотом, но мой взгляд прикован к Кейлин. Мы покинули дом в долине меньше восьми часов назад, но у неё уже запавшие глаза, бледное лицо и поникшие плечи.
— Ты правда… — шепчет она, глядя вверх на гору. — Правда не собирался меня бросать?
Я крепко беру её за плечи и разворачиваю к себе.
— Конечно, нет, — моя челюсть напрягается. — Обещаю, я не оставлю тебя одну, если ты пообещать не оставлять меня.
Её губы приоткрываются. На лице мелькает растерянность, но в итоге напряжение отпускает её тело, и она кивает. Без капли радости. Она сдаётся, будто я попросил её о чём-то ужасном. Будто она готова стерпеть все тяготы пребывания здесь только ради меня.
Она отшагивает, вырываясь из моих рук.
— Сколько я проспала? — спрашивает она и разворачивается в сторону нашего нынешнего пристанища.
— Около часа, — я догоняю её. — Думаю, у нас есть ещё плюс-минус четыре часа до заката.
— Давай заберём вещи и пойдём к стене. Найдём место, где нам будет хорошо видно, а нас — нет.
Хмурюсь.
— Ты точно готова?
Она кивает.
Я не знаю, как лучше поступить. Очевидно, что Кейлин нужно… что-то. Отдых. Передышка. Надежда. Но вряд ли с этим может помочь отсиживание в пещере. А для нас крайне важно узнать как можно больше об Огненной Стене.
Я не прерываю повисшее молчание. Следующие несколько минут вокруг слышно только хруст щебня под ботинками. Мы добираемся до пещеры, и Кейлин ныряет в проход первой. Она перекладывает наши вещи, ориентируясь на новую задачу, а я просто наблюдаю за ней всё это время. В любом случае, здесь слишком тесно, чтобы вдвоём разводить суету.
Она торопливо запихивает моё одеяло в рюкзак, затем кинжал в ножнах — ещё два при мне — и бутылку воды. Застёгивает и бросает мне.
Закончив собирать остальное, она вылезает из пещеры, надевает свой рюкзак и спрашивает:
— Готов? — и, не дожидаясь ответа, шагает в сторону юга, но я хватаю её за руку, останавливая. Она хмурится.
— Что?
Я делаю шаг ближе, нависая над ней. Мои пальцы осторожно держат расстёгнутые края её куртки.
— Ты точно в порядке? — шёпотом спрашиваю я.
— Ага, — её голос срывается на высокие ноты. Врёт? Я прищуриваюсь. Она выглядит бодрее, чем была до этого, намного живее, чем ещё несколько минут назад. Возможно, она и вправду в норме. Но я не могу избавиться от ощущения, что что-то не так.
— Ты уверена? У тебя всё… хорошо?
— Ничего не хорошо, — у неё вырывается горький смешок, плечи опусккаются, а уголок губ приподымается в кривой улыбке.
— Я имел в виду, не считая… всего этого, — потираю заднюю часть шеи. С тем, что у нас всё плохо, не поспоришь. Я знал, что в Выжженных землях мне придётся несладко, но как только появилась Кейлин, всё стало в тысячу раз хуже. Теперь, чтобы завершить эту миссию, мне придётся бросить свою истинную одну в этом чудовищном месте. «Нет, это не единственный вариант, — напоминаю себе. — Я найду иное решение».
— Я в порядке.
— Ничего не болит? Может, я могу чем-то помочь?