Конечно, это было странное, необъяснимое любопытство. Что-то вроде того, когда дворянин на спор закладывал одинокий патрон в зев семизарядной обоймы, чтобы, покрутив ее и приставив дуло нагана к виску, затем щелкнуть курком: пронесет?.. разнесет?..
Повисла тяжелейшая пауза, в которой я приземлялся.
Пронесет?.. Разнесет?..
Шарахнуло громоподобно.
День погас и красным золотом вспыхнула ночь. Словно огненный дождь, просыпались звезды. И следом — кромешная тьма.
Какой идиот взгромоздил на антресоли ведро?
Я вернулся из смерти благодаря Афродите. Нет, ее не мог никто завести, однако же фара («Бесполезная фара!» — говорил этот Стас) сама собой вспыхнула, и на меня хлынул поток слепящего света. Оживленный его ласковой теплотой, я приподнялся. Голова закружилась, я опустился перед ней на колени.
— О, смертный! (Мне верно послышалось: голос шел с неба.) Взгляни же: разве это не роза в металле? Не колесница, запряженная белоснежными лебедями? Не она ли, омытая пеной, — божественная жрица любви, Афродита?
Он шел с неба, этот громыхающий глас.
— Так протри свою физиономию тряпкой!
Я взял и протер. Тряпка пахла весной.
— А теперь поцелуй свою жрицу, благодари за возвращение к жизни!
Потрясенный, я припал к бензобаку губами. Однако почему глас небесный так подозрительно хрипл? Почему он словно ежится от щекотки? Ах, это не голос небесного наблюдателя!
— Пигмалион с шишкой на черепе! — слышу я хамское. — Чумазый создатель! Правду говорят, что ты — чокнутый!
Да, это — Стас. Я хватаю Афродиту за руль и выкатываю.
Он догоняет. Бьет меня по плечу:
— Обкатка — не депо полоумных механиков! Здесь нужны ноги кроссмена.
— Она-сс не для вас-сс, мотогонщик! — сдержано я возражаю. Откуда вдруг выскочило старорежимное «-сс», и сам не пойму. Но зато столько твердости оно придает! — Вам ее в жизни-сс не укротить-сс! Вы слишком грубы для дамы-сс!
— Для дамы? Все дамы мира, мальчишка, пасуют перед мужчиной с хлыстом! Все дамы мира-сс!
Он прямо-таки исходит слюной, высвистывая свое вторичное «-сс»! Столько злости, столько напора — будто совершенно иное он имеет в виду. И я не мог не откликнуться на это совершенно иное:
— Ты заключил это, когда возил е е на заднем сиденье?
— Дня тебя же старался, мальчишка! — как он вдруг заорет! — Тебе же глаза раскрывал! Этой дурище не важно, с кем ездить, была бы стальная нога, стальная рука, гибкий хлыст! Хорош же ты был со своей сиренью!
Для меня же старался? Я не верил ушам. С другой стороны, зачем ему Стелла. Зачем моя девушка, когда он в своих путается, числит под номерами? Неуверенно возражаю:
— О ком ты, парниша? Я лично толкую об Афродите!
— Так и я тоже о ней! — вопит он зарезанно. — Твоя Афродита — не она, а оно, железо, не более! Гибкий хлыст, стальная рука, стальная нога — и все дела, паренек!
А я все думал о том, что болтал он о Стелле. В этих словах кое-что было. Неужели для меня же старался?
И тут меня будто бы кто подтолкнул. Я прикусил свой язык. Я был рядом с той, кто — «железо, не более»! Я увидел! Услыхав оскорбления Стаса, Афродита бросила взгляд на меня. Взгляд лукавый и со значением. Мол, не связывайся, брось его, мол!
И я не стал связываться. Оставив ее, я вернулся к двери. Я раскрыл двери и так их оставил. Зачем? Не знаю, я действовал по наитию: обратный въезд Афродите был обеспечен. Затем вытянул краскопульт из руки Стаса, почему-то сразу разжавшейся, и вбил его под правую дверь. То ли чтобы было покрепче, то ли чтобы заякорить краскопульт… Да-да, я действовал, отвечая неким призывам, исходящим ко мне от… да-да, Афродиты!
А Стас… О-о, этот Стас!
Он похлопал ее по месту ниже седла (она это позволила). Он назвал ее деткой (послышалось фырканье). Он взял ее за белые ручки (она склонила головку к нему). Он ее вывел на трассу.
Я все же засомневался. Стал догонять, отдирать эти грубые лапты с беленьких, вымытых ручек.
— Отзын-нь! — он заорал.
Тут Афродита громко, предупреждающе подхрапнула. Я отшатнулся:
— Эй, Стас! Так с ней нельзя!
— Ты, детка, впрямь спятил? С кем это — с ней? — одолел он грохот мотора. И в этот момент руль выкрутился из его рук. Афродита отъехала и, коротко разогнавшись, поддала Стаса под зад. Зад вслед за ним взлетел в облака, а Афродита умчалась.
— Пигмалион с шишкой на черепе! — заорал он, взлетая. — Зачем ткнул кик-стартер задней ногой?
«Пусть себе полетает! — решил я промолчать. — Кто это ткнул кик-стартер задней ногой?»