Зина пружинисто встала со своего места, и побежала ко входу, однако, вовремя спохватилась.
На накрытой кружевной салфеткой тумбе дожидался молоды каравай и два бокала для молодых. Шампанского не было.
Она совсем по старушечьи всплеснула руками, и, почти не притормаживая, развернулась в сторону кухни, шлепая по гранитному полу подошвой мягких летних туфель.
Пока нашла холодильник, в который спрятали шампанское, пока вытащила его из-под ящиком с алкоголем для гостей, прятать все обратно времени не было. Единственное, что она успевала - это кивнуть одной из поварих, чтобы та закрыла за ней тяжёлую металлическую дверцу.
К парадному входу она успела в последний момент. Людмила уже стояла с караваем, занимая собою весь проход. Однако, Зина не растерялась. Ловко вручив шампанское Дмитрию, она как бы невзначай пихнула острым локтем новую родственницу под бок. Та охнула, и нехотя посторонилась.
И только лишь когда молодые запили румяный, черствоватый каравай едва прохладным шампанским, а гости расселись по своим местам, Зина смогла немного выдохнуть, устало падая на свое место.
– Ты кого-то ждёшь? – Леонид кивнул на сервированное место рядом с ней, которое по какой-то причине пустовало.
– Нет. – Зина растерянно посмотрела на белоснежную тарелку с золотистой каймой. – Может, кто-то опоздал…
Она невольно окинула взглядом своего бывшего супруга и его новую жену, и, почувствовав болезненный укол ревности, тут же отвела глаза.
Нет. Не к Леониду.
Это она, Зина, должна сидеть рядом с молодыми на правах матери невесты, а не юное создание, едва ли старше самой Алисы.
Но поскольку именно Леонид договорился за столовую и внёс большую часть денег, она не стала спорить, чтобы не портить праздник дочери.
Едва отгремели первые “Горько”, а горячее подано и опробовано, пришла пора поздравлять молодых.
Сваты по знаку тамады начали степенно подниматься со своих мест. Людмила достала откуда-то из недр своей необъятной сумки большую цветастую открытку, готовясь проникновенно прочитать с нее поздравление, но не успела.
Леонид, у которого уже давно было все на готовые, положил перед вставшей для поздравлений Алисой конверт с деньгами, и поцеловав ее в щеку, громко заговорил:
– Дорогие дети. Я хочу пожелать вам долгих лет совместной жизни, пусть тяготы и невзгоды обходят вас стороной. А чтобы вы побыстрее порадовали меня внуками, хочу подарить вам машину… стиральную.
По столовой прошлась волна нестройный пьяных смешков, под которые Леонид, довольный произведенным впечатлением, сел на свое место, посматривая на Зину сверху вниз, прекрасно понимая, что ее получки после оплаты свадебного стола на новенькую «вятку» не хватило бы. Да и что там говорить, на половину - тоже.
После оплаты своей части расходов, все, что она сумела на собирать - это двести рублей, и то местами пришлось лазить в долги. До сих пор она считала это приличным подарком детям на свадьбу.
Зина с досады закатила губу, и тоже поспешила поздравить молодых. Не из вредности, чтобы сватам снова пришлось ждать. Скорее, чтобы не оказаться последней из поздравляющих. Не отстать от Леонида.
Едва она поднялась со своего места, ей на плечо мягко легла мужская ладонь. Зина вздрогнула и обернулась.
– Простите, что опоздал, задержали в НИИ. – Остап скромно и пристыженно улыбался. В лёгком твидовом костюме и очках в крупной оправе он действительно выглядел как работник института.
Зина растерянно смотрела на чекиста, не находя слов. Она не ожидала его увидеть на свадьбе своей дочери и не могла сказать, что эта встреча стала для нее приятной.
Наоборот.
Его появление всколыхнули в памяти ужасные события, которые ей довелось пережить всего пару недель назад.
Детские черепа, обезображенный труп соседа, гуль…
Не прекращая улыбаться, Остап вложил в ее руки, в дополнение к конверту с деньгами ещё один, и, спеша замять повисшую заминку, хорошо поставленным голосом сказал:
– От лица НИИ БелГУ хочу поздравить молодых! Семейная жизнь требует много сил, а посему институт решил выделить брачующихся путевки на две недели в пансионат «Дружба»![1] Приятной поездки в Ялту, молодежь! – И легонько подтолкнув Зину в спину уже прошептал: – Ну что же вы, Зинаида Борисовна, поцелуйте дочь…
Зина на ватных ногах послушно обошла стол молодых и расцеловала в обе щеки приплясывающую от счастья и нетерпения Алису, а за ней - зятя.
И только вернувшись на свое место, она позволила себе возмущенно посмотреть на Остапа.