- Что случилось? – спросил вампир, падая рядом с девушкой на колени.
- Я не знаю. – всхлипнула Мирика. По ее щекам текли слезы. – Она открыла дверь и тут же потеряла сознание.
- Грим? Где Грим?
Фамильяр обнаружился рядом. Кот лежал на боку, прерывисто дышал и время от времени тихо подвывал.
- Они оба такие холодные. – сквозь поток слез проговорила Мирика. – Я не знаю что делать.
- Неси все, что есть теплое в доме. Любые вещи. Быстрее!
Командный голос вампира вывел из ступора хозяйку дома, и она бросилась к уже подготовленным сумкам с вещами.
- Давай, девочка. Вернись ко мне. Пожалуйста. – шептал мужчина, прикладывая руки к лицу девушки, в попытках хоть немного согреть ее.
Мирика не успела вытащить содержимое сумок, как тело Морганы вдруг вспыхнуло. Взметнувшееся пламя за секунду до костей спалило руки вампира, заставляя того отпрянуть и зашипеть от боли. Тело Морганы поднялось в воздух, медленно принимая вертикальное положение, и мягко опустилось на ноги. Пепел от сгоревшей одежды рассыпался по полу. Глаза девушки распахнулись, но к своему ужасу Влад не увидел в них привычной зелени. Сейчас там бушевало яростное пламя в центре которого, находился вертикальный зрачок. Эти глаза вампир узнал бы из миллиардов других. Сейчас своими глазами на него смотрела Мать.
- Здравствуй, Мама. – сглотнув вязкую слюну, мужчина опустился на колени, всем своим видом показывая смирение.
Рев пламени стих. Мать сделала несколько резких движений головой, от чего послышался характерные хруст, а затем обратилась к вампиру:
- Влад, сынок, поднимись.
Голос той, кто сейчас занял тело Морганы, был ласковым и звучал как патока. По спине Влада пробежали мурашки. Поднявшись, мужчина увидел, как растянулись в улыбке ее губы. Животный ужас сдавил его горло. Именно с такой улыбкой в последний раз Мать ломала его кости.
- Столько лет прошло. Скажи мне мальчик, - ее голос стал меняться. Он словно разделился на несколько отдельных, звучащих в унисон. Ласковые интонации сменились на раздраженные. – там в склепе, у тебя совсем мозг отсох?!
Глаза вампира не смогли уловить ее движение, а в следующее мгновение он почувствовал боль в районе солнечного сплетения. От удара воздух покинул его легкие, а изо рта на пол полилась кровь. Согнувшись пополам, мужчина рухнул на колени, пытаясь сделать вдох.
- Я… к-ха. Не понимаю. – с трудом прохрипел он, сплевывая кровь.
Мать схватила его за волосы и резко дернула вверх, заставляя вампира подняться.
- Не понимаешь, значит? – прошипела она ему в лицо. – Тебе напомнить, что происходит с моими дочерьми, если они со спящим источником начинают магичить в мирах, со слабым магическим фоном? Бестолочь безрогая!
С силой размахнувшись, она впечатала Влада лицом в пол. Деревянный настил не выдержал, превращаясь в щепки.
- ВСТАВАЙ! – взревела она и, глядя на то, как вампир пытается подняться продолжила уже чуть более спокойно. – Ты даже представить не можешь, какую боль сейчас испытывает душа девочки, горя в моем пламени! Ритуал призыва отнял у нее большую часть жизненных сил, и вместо того чтобы подпитать ее из своего источника ты, как последняя трусливая псина, сбежал.
- Я едва смог вернуть себе контроль. – пошатываясь, Влад все же смог встать на ноги. – Я даже и представить не мог что ее жизнь под угрозой. Я не думал что…
- Вот в этом и проблема! Ты не думал! Ты не думал, когда я оставила девочке метку на руке, признавая ее тем самым своей дочерью. Не думал ты и тогда, когда я велела передать девочке Гримуар, давая ей место в нашей иерархии. – Мать прикрыла глаза и тяжело вздохнула. – Что на счет контроля, ты, даже если бы захотел – не смог бы ей навредить.
- Ты не понимаешь. Это была иная жажда.
- Знаю я, какая то была жажда. – отмахнулась она.
- Моргана еще ребенок. Я не могу… - приступ кровавого кашля не дал мужчине договорить.
- Не вовремя в тебе проснулось благородство, мальчик. – произнесла Мать, и устало сжав переносицу не надолго задумалась. – Вот что, как только я покину это тело, сразу напои Моргану своей кровью. Метка поможет усвоить ее и перенять кое-какие твои способности. Это, если уж ты так хочешь, должно помочь вам продержаться до ее совершеннолетия. Сможешь еще немного побыть благородным рыцарем беспокоящемся о девичьей чести. А я за этим с удовольствием понаблюдаю.
Губы Матери растянулись в хитрой предвкушающей улыбке.