Вот в эти двери и пробрались лазутчики, днём им туда ходу нет, так как туда и обратно перемещающиеся женщины с воинами, мешали вторженцам пробраться на нашу территорию, а утром, тишина и спокойствие. Братья скрутили шпиона и сдали Рабору, тот разобрался, но ничего мне не сказал. Да, мне было обидно. Тем более, что он так и не признался с какой целью появился нежданный гость. Я с ним целый день не разговаривала и избегала его, а вечером меня загребли в свои медвежьи лапищи и долго с чувством, с толком, с расстановкой, выпрашивали прощение. Простила естественно, хоть и не узнала того, чего хотел тот шпион. Отец довольно лыбился, во всем поддерживая Рабора. На его довольной физиономии, так и читалось: " Вот, нашёлся мужик, который с тобой справился! "
Приходилось периодически напоминать, что я как бы, тоже тут главнюк и не выхожу во двор только ромашки понюхать. Снисходительности во взгляде мужа я не наблюдала, а значит, шашки на голо ещё рано доставать.
Я знала, что мама общается со своей подругой из бывшего племени. К себе я запретила её приводить, мама обиделась, но многочисленная работа отвлекала её от обид. Иногда, они встречались за пределом пещеры, мама призналась, что рассказывает ей о растениях, которые мы находим в лесу и принимаем в пищу. Они в принципе, там и видятся. Секрет рафинадки она не раскрывала, а обменивала сахар и хлеб на шкуры или тушки мяса.
Как оказалось, её подружаня была женой вождя. Класс, только прямого шпиона мне не хватало в ущелье, а то, что она им и была, это как пить дать. Слишком хорошая она была, прям приторно-сладкая. Мне с ней рядом становилось не комфортно, хотя женщина ничего плохого мне не сделала и никаких гадостей не творила. Даже отказы принимала так, как будто, я ей подарок сделала, соглашаясь кивала и улыбалась с её "Ты - вождь. Тебе лучше знать, как для твоего племени хорошо. Я жена твоего недруга, хотя он очень жалеет, что так вышло. Всем рот не закроешь. " И смотрит виновато, виновато, на какую-то долю секунды ты сам себя виноватым чувствуешь, что обидела эту святую женщину. Но чувство брезгливости возвращалось, как только я переставала смотреть на неё. Нет, не фиг ей делать в ущелье. Моя чуйка, меня ещё никогда не подводила. Вынюхивает, сто пудов вынюхивает!
Двойные колеса наших телег, легко преодолевали путь по траве. Я с грустью смотрела на примятые колоски дикой пшеницы, её можно было бы собрать. У нас возле ущелья необъятное поле, без конца и края, а я дорогу вытоптанную жалею. К концу первого дня мы были на небольшом отдалении от скал, сходили к Суре за водой и устроились на ночлег. Разложили складные треноги палатки и укрыли их шкурами, из повозок достали небольшие тонкие матрасы. Ночи были ещё достаточно тёплые, но спать на траве уже все отвыкли, нам удобства подавай.
На углях жарился вкуснейший шашлык, девочки уже порезали салатик, заправив его оливковым маслом. На всю округу пах свежий хлеб, который наши умницы достали перед нашим выходом и уложили в импровизированный переносной сундук для продуктов.
На свежем воздухе, всегда аппетит умножается на двое. Вкусно покушали, неспеша обсуждая планы на ближайшее будущее. Кто-то хотел себе достроить баньку как у нас возле дома. Кто-то поймать торлов, чтобы у нас появились свои, ручные лошадки, которые вырастут и будут тянуть телегу и вспахивать огород. Смотрю, меня внимательно слушали и взрослые, ведь я это говорила детям, когда они спрашивали зачем мне торлы. Сейчас мы выглядели со стороны как одна большая семья из разношерстных родственников. Женщины свободно чувствовали себя рядом с мужчинами, в мужчинах ушла та суровость и отчуждение. По началу каждый в племени был сам за себя, только матери зорко следили за своим чадушком. Муж и жена выглядели больше, как соседи, не уделяя друг другу внимания и вели себя отчужденно. В слаженной и кропотливой работе, когда дом строили все вместе и не только себе, а чужому человеку из племени, а иногда, даже не из своего в недалёком прошлом. Эти люди стали, роднее друг другу, что ли. Общий труд объединяет. Так же было и с женщинами, только разница в том, что у них сближение произошло быстрее.
Огромные изменения произошли и в речитативе, их словарный запас обогатился внушительно, а постоянные и разнообразные задачи для мозга, стали толчком для развития ассоциативного мышления. Сейчас, их не назовёшь аборигенами. И я больше чем уверена, что они заметят это, когда мы придем к степным. Вождь степных, из-за общения с Алоизом был более общительный. С моим дядюшкой, может справиться только такое же трепло.