Катор мамой называл меня. Это вышло неожиданно. Они играли во дворе и Фрола учила их лепить снеговика. Я вышла на улицу, неся морковку, ведёрко и угольки для глаз.
- Мама! Смотри что мы сделали! - подбежал ко мне Катор, показывая на снеговика, не в силах сдержать радостные эмоции.
Поняв, что он сказал, мальчик смущённо опустил глаза.
- Умница сынок, вы все молодцы, у вас получился хороший снеговик. Давайте его сделаем ещё интереснее?! - Катор обрадовался, что я не оттолкнула его и схватив меня за руку, потащил к снеговику.
Вскоре, таких снеговиков было не счесть, они стояли везде где можно. Детей настолько увлекло это занятие, что их невозможно было загнать в дом, чтобы они поели и отогрелись. Зато, как сладко они спали ночью.
Катора я забрала к нам. Он сам захотел, но малышу было скучно и не хватало друзей.
- Мам. Можно, я останусь у парней? - нерешительно спросил сын.
- Конечно, если хочешь у них оставаться с ночёвкой, просто предупреди меня, чтобы я за тебя не переживала. Я не против, - малыш закивал головой и радостно ускакал собираться к друзьям.
Притащила домой свёртки с паутинистой тканью и разложив слоями, ткань - паутинка - ткань и т. д., оставила на столе сушиться. Паутинка была влажной, я рассчитывала, что ткань заберёт лишнюю влагу.
Рабор, принёс доски для нового шкафа.
- Куда их можно положить?
- На стол, возле грубки. Мама снова, передала вкусняшку, я сейчас достану сметану и садись кушать. Пельмени, вкусные когда свежие.
Рабор кивнул и отнёс доски, вымыв руки сел за стол, внимательно рассматривая кругляши из теста.
- Мокни в сметану, так они вкуснее, - продемонстрировала ему сие действие и замурлыкала от удовольствия.
Рабор повторил за мной и судя по довольной мордаське, пельмешки ему зашли.
- Катору оставить надо, он ночью подъедает.
- Знаю. Мы с ним вдвоем хомячим, - улыбнулась мужу.
- Хомячим?
- Есть такой маленький грызун, у которого ненасытный аппетит и он любит набивать щеки едой. Иногда, в них вмещается столько еды, как половина самого хомяка. Так, они запасаются едой, - объяснила Рабору, показывая ладонями приблизительный размер этого грызуна.
Дело в том, что Рабору от Арума, как-то передалось знание, что я из другого мира. Тот вечер он не помнил, а это - знал. Мне, он признался не так давно. Сидел и задумчиво рассматривал мясорубку из множества ножей.
- В твоём мире была такая вещь? - огорошил меня вопросом, я замерла как вкопанная.
- Как ты узнал? - сипло спросила его.
- Арум, он знал кто ты. Не бойся меня, я никогда не скажу это кому-то, твоя тайна уйдёт вместе со мной. Я благодарен Богам, за то, что привели в этот мир тебя. Без тебя, я не представляю своей жизни. Люблю тебя, Эва.
Я как будь-то заново начала дышать, мне оказывается, очень был нужен человек, которому я могу всё рассказать. Не придумывать, от куда я это взяла. Да и просто, поговорить вечерами за чашкой чая, вспоминая детство и друзей, родителей и бабушек с дедушкой. Рабор был замечательным слушателем, он интересовался многими вещами, которые облегчали человеческий труд.
За своё паутинное полотно, я вспомнила на следующий день, после занятия с Фролой, папой и Рабором. Мы изучали буквы. Для меня было приятной неожиданностью, что Рабор, как и отец с Фролой, легко считал до ста.
- А когда ты успел выучить счёт? - удивлённо спросила мужа.
- На стройке, Айгалик считал саманные блоки и тамр, он обучил меня и других мужчин.
Я с благодарностью посмотрела на отца, тот довольно улыбался.
- Пап, думаю, что пора учить детей племени нормальному счёту, а не до десяти. Ты можешь собирать их для обучения у себя дома?
- Могу, - задумываясь над моим предложением, ответил отец.
В эту зиму, я решила, что пора учить алфавит. Его я накарябала на куске кожи и натянула на деревянную рамку. Давался он нам с большим трудом. Пока, мы учили его устно и я очень надеялась на то, что бумага у меня вскоре получиться и на ней мы сможем писать небольшие слова. Я была уверена, что при написании слов из четырёх, пяти букв, наш алфавит будет усваиваться лучше. Именно для умения писать и читать, мы и мучим алфавит.
Бумага из листьев и коры, была отбракованной. Она крошилась и трескалась. У меня ничего не получалось и я не знала, что мне нужно было сделать, чтобы у меня она вышла.